Башни Эквеллора

Говорят, что за гранью мира лежит его прекрасное отражение — Домен Света, царство Мистры, обитель праведников. Туда уходят счастливые души, и проживают там одно за одним свои светлые воспоминания пока не устают от радостной вечности. А еще, говорят, будто бы туда забирают лучших из лучших живыми, чтобы

пребывать в блаженстве вечно. Все чары, что лечат, что дают защиту и радость, приходят оттуда.

— Надо было идти с караваном, — проворчала Мист, яростно пиная попавшийся под ногу камешек.

— И вправду, — согласился Торрен тоном, полным яда. — Может быть, стоило пойти с тем, которого ты забраковала за подозрительный вид караванщика? Или с тем, которого надо было подождать пару дней? Или того, про которого ты сказала, что он, наверное, знаком с Трогмортеном?

Мист устало махнула на него рукой.

— Знаю, знаю! Но они все были не подходящими. Что мне было, идти против предчувствий?

— Это были не предчувствия, а зуд в одном месте, — осуждающе сказал Тор.

— Это где, в чувстве реальности?

— Это в заднице, — отрезал парень с самым гордым и высокомерным видом.

Мист демонстративно фыркнула и снова пнула подвернувшийся камень. Может, и вправду не стоило быть такой переборчивой по части караванщиков, но внезапный приступ паранойи не оставил ей особого выбора.

— Тебе этот, тот, в смысле, Мейли, не являлся больше? — примирительно спросил Торрен, который не умел долго на нее дуться.

— Нет, как отрезало, — Мист поджала губы. — Именно когда я бы пару вопросов ему задала бы.

— Например, про Башню, там, внизу, — поддакнул Торрен.

— И про Камию. Интересно, сколько еще историй из “Радуги”, которые я считала глупостью, на самом деле — правда?

— Надо бы мне тоже почитать, — почесал в затылке Торрен. — А то как идиот вечно.

— Учиться надо было, — беззлобно отмахнулась Мист.

— Да кто ж знал, что эта рухлядь может пригодиться? А, да у кого я спрашиваю!

— Вот-вот, — кивнула девушка довольно. — У того, кто заранее все знал.

— Может, ты заранее знаешь, что в Имрейсе творится, и нам туда и вовсе не надо?

— Нет, тени будущего и туманы войны затмевают мне зрение, — Мист театрально прикрыла руками глаза, потом снова посмотрела на дорогу и нахмурилась. — Кстати о тенях, — пробормотала она и задрала вверх голову, чтобы через мгновение схватить Торрена за руку и сдернуть с места, падая вместе с ним вбок.

Не успел парень возмутиться, как на ту траекторию, по которой они только что шли, с небес упали, вонзаясь в землю, длинные, как будто стальные, перья.

— Э, — сказал Торрен и, действуя быстрее, чем соображал, перекатился вместе с Мист дальше к краю дороги. — Ничего себе…гусенок, — высказался он, задирая голову наверх и

рефлекторно прикрывая собой подругу. Он, все таки, был в доспехах, которые не снимал обычно даже на ночь, а вот на Мист поверх обычной одежды была только кожаная куртка, и ту она порывалась снять, потому что весенняя погода постепенно разогревалась. — Это что за фауна? Перья, как стрелы!

— Вот, а биологи все ноют, что разнообразие видов уменьшается, — пропыхтела Мист, пытаясь из под руки Торрена и веток деревьев что-то разглядеть, но тут напарник снова ее перекатил и едва не ткнул лицом в землю, уберегая от очередной атаки сверху.

— Вот же привязалась, курица летучая, — пожаловался он, огляделся, приподнялся и дотянулся до ближайшего пера, воткнутого в землю. Вопреки виду, оно было, все таки, не стальным, но жестким и упругим, словно не настоящим. — Опять, что ли, Ардорианская срамота? — с отвращением прокомментировал он, и снова дернул Мист вбок, заслышав свист рассекаемого воздуха.

— Не вешай всех собак на Ардору, — пытаясь успокоить сердцебиение, Мист забрала у него перо и потренькала его ногтем. — Я, конечно, не знаток, но похоже на Птицу Грома.

— Что-то я такого тут не припомню, — возмутился Торрен, приподнимаясь и выглядывая из-под куста, куда они в итоге закатились, на дорогу. — Отродясь такого тут не водилось! И мы, когда тут проходили к башне, не видали.

— Если ты прошел по дороге три раза и не столкнулся с чем-то, это не значит, что этого тут нет, просто вероятность это встретить отличатся от единицы, — умно усовестила его Мист.

— Ты сама-то поняла, что сказала? — с жалостью уточнил он.

— Я-то поняла, — фыркнула Мист. — Но это не для средних умов.

— Слышь, ты, не средний ум, — ткнул ее в бок согнутыми пальцами приятель. — Тогда давай придумывай, что нам делать.

— Да что делать, ждать, — огрызнулась Мист. — С такими перьями ей наши арбалетные болты не досадливей комаров.

— Думаешь, улетит?

— Жрать захочет — улетит на охоту.

— Эдак мы сами тут с голоду помрем!

— Все б тебе жрать. У птиц метаболизм активней, она проголодается быстрее.

— Может, она только что ела! И вообще, не успеет, — добавил Торрен, словно прислушиваясь к чему-то внутри. — Я уже голодный.

— Проглот, — неодобрительно сказала Мист, выглядывая меж листьев. — Хоть бы караван какой прошел.

— Думаешь, охрана каравана с ней справится?

— Нет, но она зато пообедает, — хмыкнула Мист. — Лучше не нами, чем нами.

— Злая ты, — сказал Торрен таким странным тоном, что не было понятно, одобряет он это или, все-таки, не очень.

Однако, спасительный караван не торопился появляться: Торрен даже успел пристроиться под кустом грызть сухари, когда кружащая тень ушла куда-то в сторону, изменив траекторию полета.