Башни Эквеллора
Шрифт:
— Я же говорила, я умная, — буркнула Мист, не желая признавать, что догадка была совершенно случайной. Просто это было очень по-Мейливски — назвать так башню. Может, и подземную он как-то так назвал?..Озаренная догадкой, Мист вытащила руку и попробовала. — Камия!
— Глядь, — повторил Торрен, вылупив глаза. — Это что, подземная?
— Ну, — подтвердила Мист с оттенком гордости, и с сожалением вытащила ладонь из толщи камня — сейчас явно было не время для храбрых исследования
— М, — глубокомысленно изрек Торрен и добавил громче, вдумавшись. — М! Вот это гениально! Сразу помнишь, к которой идешь! Вот он умный мужик-то был!
— Умный-то умный, а на чем-то прокололся, — напомнила Мист. — Ну, что, попробуем выйти вниз? Всех берем?
— Кроме вонючки, — сориентировался Торрен. — Вдруг сразу на драчку нарвемся? под ногами путаться будет.
— Логично, — согласилась Мист. — А как лэру все это объяснить?
— Помолиться, — серьезно сказал Торрен и помахал бровями.
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — хмыкнул парень, после чего крякнул, опустился на колени и громко, с выражением, начал читать молитву — предусмотрительно, одну из тех, которую заставил выучить своих нерелигиозных спутников — на всякий случай. — Эйн, в единости благой, твоим именем единство осени и скрепи, очисти нас от зла, изгони силы злые и души, что холодней льда, — уверенно читал он, и Мист с Эррахом, подыгрывая, опустились на колени рядом с ним, пытаясь вторить. Поглядев на них, Сорс, будучи наследственно-религиозным и воспитанным в должном почтении к Церкви, тоже встал на колени рядом с ними, вознося мольбу Эйну, хоть не слишком понимал, зачем это. Однако, закончив канонические слова, Торрен уверенно продолжил. — Молитву нашу прими и путь из западни нам покажи, не ради себя, ради справедливости твоим именем просим. Выведи нас из колдовской пучины, дай нам дорогу в свет, чтобы наказать предателей и убийц осененных тобой. Выведи нас, Всеблагой, Единый, — воззвал Торрен, протянул руку Раху, тот взял полуинертную руку Воина, и Мист подхватилась с другой стороны, протянула ладонь Сорсу, плотно охватывая его сильные пальцы. Торрен поднялся, прислоняясь к стене и шепча под нос слова перехода, и все они по очереди стали погружаться в толщу стены, под удивленный возглас Сорса.
Этот же возглас спустя секунды, дезориентацию и расстояние встретил их на другой стороне, смешиваясь с другим — испуганным, возмущенным, недоуменным — и женским.
Они стояли, видимо, в тронном зале — высоком, длинном, со светлыми окнами — и в конце его был пустой трон,
— Ага, — сказала Мист, выпуская руки своих спутников и разминая, словно готовясь играть на музыкальном инструменте. — Карн Д Рагорн, я полагаю? И лэри, которую я так рада видеть.
— Элианна, — Сорс, потрясенно оглядываясь, встряхнулся, словно большая собака, сбрасывая сомнения и ненужные мысли. — Этот человек связан с Раджехогом, и именно он принес скверну восставших мертвецов, и именно он…
Помощник Алгара поднял руку с какой-то трубкой, не собираясь дослушивать, и только мгновенная реакция Воина спасла всю группу пришлецов от опаляющей вспышки, вырвавшейся из дула странного оружия: он выпрямился, как пружина, резко сбивая всех своих спутников с ног, раскидывая в разные стороны, так что белая смерть прошла мимо и поверх их голов. Только стоило вспышке миновать, как Воин, почти распластавшись по полу, метнулся к Карну, набрасываясь хищным прыжком, и они покатились по полу, как дикие звери, пытаясь чуть ли не горло друг другу выгрызть.
— Элианна, — повторил Сорс, а девушка, кривясь, подняла выроненную Карном трубку и наставила на своего дядю.
— Нет, — подумав, сказала она и перевела опаленное дуло на остальных троих. — Ты нужен мне целым, если не живым, дорогой дядя. А вот по ним никто скучать не будет, — и она выстрелила.
Торрен попытался закрыть Мист, и Эррах тоже, и они столкнулись все трое вместе, потому что Мист инстинктивно шагнула вперед, выставляя вперед левую руку, чтобы принять удар на себя.
Ударило по всем троим, резко, больно, горячо, словно отбрасывая назад толчком и пожирая огнем снаружи и изнутри, сбило с ног, прокатило, и они, не видя, задыхаясь, цеплялись друг за друга, и воздух словно рождался обратно внутри их легких, и дыхание выбивалось из груди, вместо того, чтобы входить.
А потом на мгновение стало тихо, словно все исчезло, чтобы начаться вновь.
Пепельные строки тут же расплылись и мелкими вихрями всосались в полуспектральное тело Грэнаша.
— Иди, — он снова толкнул мага своей силой, но на этот раз не встретил сопротивления, и душа Мейли, изуродованная, ледяная от дыхания пустоты за чертой и прикосновения божества, вылетела из его измученного тела, оставляя его на пепельной пустоши у ворот последнего города: пустое, иссушенное, шелестящее на ветру.
Он не оглядывался на себя: в Доменах время шло иначе, но он все равно опаздывал.