Башни Латераны
Шрифт:
— Зато с деньгами! И дом свой, и лавка. А красота — дело наживное, состарится — и вся красота. А кузница — она навсегда и деньги приносить будет…
— Говорят, она не хотела, отец заставил…
— А куда ей деваться? Двадцать пять лет, старая дева уже. Радоваться должна, что хоть хромой взял. Кузница опять-таки…
Дверь таверны распахнулась. Вошёл Бринк. Выглядел он скверно — лицо серое, глаза красные, щетина топорщилась во все стороны. На лбу виднелась свежая ссадина — видимо, упал по дороге домой.
—
Лео принёс кружку и миску. Старался не смотреть в глаза.
— Эй, Штилл, — Бринк прищурился. — Это ты ночью был? С девкой какой-то?
— Не знаю, о чём ты, — буркнул Лео.
— Да ладно тебе! Видел я вас. Девка рыжая, в сером платье. Хотя… — Бринк потёр лоб. — Может, и правда примерещилось. Нажрался я вчера как свинья. Мертвецы уже мерещатся, представляешь? Девка как из могилы вылезла — бледная, платье как саван…
— Допился, — фыркнул Грюнвальд с соседнего стола. — Скоро чертей увидишь.
— Да пошёл ты!
Наёмники заржали. Бринк обиженно уткнулся в кружку.
В таверну вошли новые посетители — купец с охраной, несколько ремесленников, двое студентов Академии. Разговоры становились громче, смешивались в общий гул.
— … Арнульф уже у Речных Ворот стоит…
— … по два серебряных за фунт муки просят, грабёж!..
— … говорят, барон Хельмут удваивает жалование стражникам…
— … а жена мельника с конюхом спуталась, муж застал, такое было!..
— … Церковь отзывает инквизиторов в Альберио, война-то на носу…
Лео работал механически — наливал эль, носил миски, протирал столы. Руки делали привычную работу, а мысли были там, в подвале. Сидит ли она всё ещё неподвижно? Не нашёл ли её кто-нибудь?
— Эй, парень! — окликнул его один из новых наёмников, детина с бычьей шеей и маленькими глазками. На его кожаной куртке красовались заплатки, а из-за пояса торчала рукоять длинного ножа. — Правда, что у вас лучшая похлёбка в городе?
— Вильгельм хорошо готовит, — кивнул Лео.
— А правда, что он в похлёбку кошатину добавляет? — ухмыльнулся наёмник. — Для вкуса?
— Неправда. Только свинина и говядина.
— А крысятина?
— Тоже нет.
— Жаль, — вздохнул наёмник. — Крыса, знаешь ли, если правильно приготовить, вкуснее кролика. Особенно откормленная подвальная.
Его товарищи захохотали. Лео поспешил отойти.
У окна расположился Курт Ронингер. Командир «Чёрных Пик» пил медленно, маленькими глотками. Его серые глаза внимательно изучали зал. Рядом сидел его помощник — одноглазый Штефан по прозвищу Щука.
— Народ нервничает, — негромко говорил Штефан. — Война вот-вот начнётся, а барон всё тянет с решением. К кому присоединиться — к Арнульфу или остаться верным Гартману?
— Барон
— Если доживём.
— Доживём. У меня нюх на то, чью сторону занять.
Курт поднял глаза, встретился взглядом с Лео. Секунду смотрел внимательно, изучающе. Потом кивнул — короткий, почти незаметный кивок — и отвернулся.
День тянулся бесконечно. Лео то и дело поглядывал на дверь, ожидая, что вот-вот ворвётся стража с криками: «Мы нашли воскрешённую! Где некромант?»
Но никто не врывался. Только обычные посетители, обычные разговоры.
К обеду в таверне стало совсем шумно. Вильгельм орудовал на кухне, Маришка едва успевала обслуживать столы. Её белый передник уже покрылся пятнами от похлёбки и эля.
— Лео! — крикнула она. — Помоги отнести заказ к дальнему столу! У меня руки заняты!
Лео взял поднос с мисками и понёс через зал. Проходя мимо стола наёмников, услышал:
— … новое оружие у них видели. Какие-то метательные машины, камни кидают. Не магикусы а именно машины.
— Да ладно! Такого не бывает!
— Клянусь! Сам видел. Стену пробивают с одного удара.
— Если это правда, нам хана. У барона таких машин нет.
— Зато у него есть мы, — ухмыльнулся Грюнвальд. — «Чёрные Пики» стоят десяти обычных рот.
— Не зазнавайся. Мертвец ты точно такой же, как все остальные.
Слово «мертвец» резануло слух. Лео едва не выронил поднос.
Наконец, ближе к вечеру, когда основной поток посетителей схлынул, Вильгельм отпустил его:
— Ступай, выглядишь хреново. Завтра чтоб был как огурчик!
Лео снял фартук, бросил его на крючок. Выскользнул из таверны, стараясь не привлекать внимания.
Город жил обычной вечерней жизнью. Лавочники закрывали ставни, матери звали детей домой, стражники зажигали факелы на перекрёстках. У церкви толпился народ — вечерняя служба. Колокол гудел низко и протяжно, призывая к молитве.
Лео купил хлеба в пекарне — по привычке, хотя понимал, что Алисия не ест. Булочник, толстый Отто с вечно красным от жара печей лицом, заворачивал буханку в тряпицу:
— Слыхал про дочку торговца? Жуть какая! Тело украли!
— Да, слышал, — буркнул Лео.
— Я вот думаю — может, и к лучшему? Девка-самоубийца, грех на ней. Пусть лучше некромант заберёт, чем в неосвящённой земле гнить.
— Некромантов не существует.
— Это ты так думаешь! А я вот знаю точно — существуют! Мой дед рассказывал, как в его время некромант целую деревню мертвецов поднял. Правда, потом Церковь его сожгла, но факт остаётся фактом. Так что ты очевидное-то не отрицай! — поднимает Отто толстый как сосиска палец.