Башни Заката

Модезитт Лиланд

«…проклятый сластолюбец, слабоумная похотливая скотина…»

— Конечно, подождать ты не мог! Где уж тебе набраться терпения, чтобы узнать обо мне побольше! Все мужчины таковы — тебе кажется, будто они что-то понимают, а они думают вовсе не тем местом! — быстро переведя дух (она даже не замечает охлаждающего террасу вызванного Креслином ветерка), Мегера раздраженно продолжает: — Конечно, от тебя, дубины, впору было ожидать чего угодно! Что мне непонятно, это как Лидия могла согласиться на такое безумие…

— Дело

в том… — торопливо отвечает Креслин… — Понимаешь, она сказала, что начало этому уже было положено, и… — он сбивается и говорит не совсем то, что только что собирался: — И, я думаю, она почувствовала, что если этот процесс слишком затянется, то ни ты, ни я не выживем.

— Ты о чем? Чему было «положено начало»?

— Ну… понимаешь… Порой я уже воспринимал твой мысли, во всяком случае, когда ты сильно сердилась.

— Что?

— Ты вот только что подумала, будто я сластолюбец и безумная похотливая скотина.

— Слабоумная, — поправляет его Мегера.

— Невелика разница. Пусть будет «слабоумная».

— Я ухожу.

— Куда?

— Побуду с Шиерой. Нет, — добавляет она, уже направляясь к своей спальне, — можешь не волноваться, с острова не сбегу. По крайней мере пока.

«…до следующего раза…»

Креслин пожимает плечами, хотя ее мысль пронзает его как меч. Она снова не оставляет ему никакой возможности.

— Я предоставляла тебе кучу возможностей, но ты все их переиначивал под себя.

— Это неправда, — возражает он и тут же поправляется: — Не совсем правда.

Почувствовав неловкость — не свою, а ее, — юноша качает головой.

— Ты… ты… — кричит, задыхаясь от ярости, Мегера, — ты присвоил даже мои чувства!

— А мои уже были твоими, и всякий раз, когда тебе было нужно, ты не задумываясь использовала это против меня.

«…будь проклят!.. Мне не удержать… как он мог терпеть это так долго?..»

— Будь проклят… — произносит она вслух, но ее слова звучат скорее рыданием, чем проклятием. — Ты добрался до моей души… и теперь…

«…и теперь убиваешь нас обоих…»

Сжимая рукоять меча, Мегера пятится, пока не исчезает в своей спальне. Креслин остается на месте.

Пойманный в ловушку между солнцем и прибоем, зажатый между прошлым, которого он не создавал, и будущим, которого не мог предугадать, юноша смотрит вслед рыжеволосой женщине, шагающей к башне стражей. К новому аванпосту Западного Оплота.

XCII

В зеркале сквозь дымчатое марево виден высящийся над темно-зелеными водами целый лес мачт.

— Скоро… — кивает Высший Маг.

— Что скоро? — спрашивает не отрывающий взгляда от изображения Хартор.

— Скоро мы укроем этот флот и от их глаз, и от их магии.

— Дженред, ты и вправду думаешь,

что Креслину не под силу проникнуть под этот покров?

Губы худощавого чародея кривятся в улыбке, но горящие глаза остаются мрачными.

— Конечно, под силу… Но чтобы увидеть, надо смотреть. У него такого обыкновения нет, а те, у кого оно есть, не обладают достаточными способностями.

— А как насчет отряда из Оплота? Почему ты вообще допустил их высадку?

— Напасть на них — значило бы насторожить Креслина.

— Ну, не знаю… Мне не нравится, что на острове теперь эти железные бабы. А Креслин… откуда бы он узнал?

— От Клерриса. Его Черная сука плыла на том же корабле.

— Но ведь теперь хаморианцам, когда они обрушатся на Край Земли, придется иметь дело еще и со стражами из Оплота.

— А нам-то что? Мы в любом случае ничего не теряем. Либо маршал лишится своих людей, либо хаморианцы. Ослабление и тех, и других нам только на руку. Удастся уничтожить Креслина — хорошо. Не удастся — в Хаморе будут знать, что на западе у них появился новый враг.

— Замечательно. А если Креслин победит? Как будет с нашими видами на Монтгрен?

Дженред фыркает:

— На Монтгрен? А что Монтгрен? Ни Креслин, ни эта рыжая сука никаких притязаний не заявят, а Сарроннин не сможет. Наследников у герцога нет, об этом мы позаботились. Корвейл долго не протянет, а как только он умрет — край станет нашим без всякой войны.

— Хотелось бы мне иметь такую же уверенность.

Дженред переводит взгляд на зеркало, всю поверхность которого заполняют суда. Для захвата Края Земли их более чем достаточно.

XCIII

— Ты уверен, что не хочешь попытаться разорвать с ней связь крови?

Два человека смотрят поверх утесов на низкие набегающие волны зеленовато-черного северного моря. Лишь изредка на их гребнях вспениваются белые буруны. Высокие облака так и не пролились дождем, и сдуваемая с дороги красноватая пыль оседает на террасе и на куче необтесанных камней, с которыми Креслин все еще работает по утрам.

Стражи уже начали скреплять раствором камни, которые он заготовил для второго гостевого дома, благо Клеррис обеспечил их и материалом для кровли.

— Какой от этого может быть прок? Лидия ведь говорила, что связь разовьется и окрепнет сама собой, — говорит Креслин, берясь за тачку, на которой теперь перевозит камни. Сам Черный Чертог в основном завершен, хотя кухня не отделана, а окна требуют застекления. Когда выпадает время, юноша возится с камнями для дорожек к домам для гостей. Он все же надеется, что они когда-нибудь да пригодятся.

— Возможно, ты выиграешь время.

— Не выиграю, а потеряю. Много ли толку было от прежнего положения?