Башни Заката

Модезитт Лиланд

— Креслин, пока мы ждем, ты не мог бы… Мне кажется, сейчас песня была бы…

Он прокашливается, сглатывает и облизывает губы.

В тех высоких горах, в самый ясный из днейВспомнил я о любимой, подумал о ней…

Ноты звучат холодной медью, и Креслин ежится:

— Как-то… не получается.

— Прости, я не хотела… — она снова касается его руки.

— Ничего.

Но не спетая песня не дает ему покоя, пока в дверях, к радости

их обоих, не появляется Алдония.

— Это ж надо додуматься, сидеть тут в темноте под дождем! Вот заболеете, а нам что прикажете делать? Каково будет людям остаться без регентов? А обед, между прочим, уже готов. Прошу к столу, — призывает она, взмахнув, как клинком, деревянным половником.

Обменявшись улыбками, Креслин с Мегерой поднимаются и идут через террасу.

CXX

Мелькнув с быстротой молнии, которую Креслину так часто случалось призывать с небес, его белый деревянный меч наносит удар.

Шиера, пошатнувшись, отступает назад.

— Тьма! — восклицает Хайел. — Ты в порядке?

— Это пройдет, — откликается капитан стражей, потирая плечо. — А ты ловок, Креслин. Силен и очень быстр. Ты ведь открылся, и я видела, куда можно нанести удар, но не успела.

— Мне повезло, — говорит Креслин, откладывая дубовую палку.

Шиера улыбается. Ее улыбка напоминает юноше Западный Оплот и поцелуй, полученный от другой воительницы…

— Нет, удача тут ни при чем. Твою технику я бы назвала неотшлифованной, но это не будет иметь значения до тех пор, пока ты не нарвешься на кого-нибудь еще более быстрого или…

— Или если мне не придется иметь дело с несколькими противниками зараз, — заканчивает за нее Креслин. — Как это случилось в битве с хаморианцами.

— Да. Но в этом я одна вряд ли могу тебе помочь, разве что ты захочешь поупражняться с двумя противниками одновременно.

— Как насчет тебя и Хайела? — спрашивает с улыбкой Креслин.

— Только не сейчас, — отвечает Шиера, снова потирая плечо. — У меня и без того будет здоровенный синяк. К тому же начинается сильный дождь.

— Я не заметил, чтобы он прекращался, — ворчит Хайел, глядя на Креслина.

— Я этим занимаюсь, — отвечает, поняв значение его взгляда, юноша. — Но чтобы добиться результата, ничего не испортив, требуется время. Неужели ты и впрямь не заметил, что дожди перестали быть проливными?

— Теперь все в тумане, и сам воздух какой-то мокрый, — уныло отзывается Хайел. — Кому как, а мне жара больше по нраву.

При этих словах глаза собиравшей деревянные мечи Шиеры раздраженно вспыхивают, и она смотрит на Хайела с насмешкой.

— Ну конечно, — говорит тот, — вы оба родом из самого холодного места в мире. Откуда у вас взяться сочувствию к тем, кто любит погреться на солнышке?

— Ну что ты, — отзывается с улыбкой Шиера. — Мы вовсе не против тех, кто любит тепло, тем паче когда это хорошие люди.

«Хороший человек» Хайел густо краснеет. Креслин отворачивается, пряча довольную улыбку.

— Скоро

причалит «Грифон». Ты идешь?

— А нужно? Разве Фрейгр не задержится у нас на некоторое время?

— На сей раз… да. Возможно, даже надолго.

— Неужто дела так плохи? — спрашивает Шиера, надевая портупею с заплечными ножнами. — Уже?

— Уже. Скорее, чем я думал, — признается Креслин.

— Значит… насчет герцога — это точно?

— Точных сведений взять неоткуда, но я почти уверен.

— Почему же он, в таком случае, не перебрался к нам, на остров?

— Вергрен составлял всю его жизнь, — отвечает Креслин, берясь за свой меч перед тем как надеть портупею. Рукоять на ощупь холодна, холоднее висящего над Отшельничьим тумана. — Как мог он бросить то, ради чего существовал?

— Не знаю… — бормочет, уставясь на камни под ногами, Хайел. — Раньше мне казалось, будто я кое в чем разбираюсь, а теперь…

— Все не так плохо, — прерывает его Шиера.

— Не знаю, — повторяет Хайел, машинально кладя на место тренировочный меч и застегивая на бедрах пояс с боевым.

— Потолкуем попозже, — говорит Креслин ему и Шиере. — Сейчас мне пора на пристань — взглянуть, в каком состоянии «Грифон», и узнать, как дела у Фрейгра. Не забудьте послать к причалу подводы и людей для разгрузки.

— Будет сделано.

Оставив Волу в конюшне цитадели, Креслин пешком спешит к гавани и той хижине, которую, перестроив и расширив, Мегера превратила в стекольную мастерскую. Глаза его скользят по водной глади, но белых парусов приближающегося «Грифона» пока не видно. У причала стоят лишь «Звезда Рассвета» да все та же рыбацкая развалюха. Юноша качает головой, вспомнив, что собирался поговорить насчет этого суденышка с Шиерой и Хайелом. Не дело занимать место у причала без всякой пользы.

Остановившись у кирпичной стены мастерской, он входит в открытую дверь.

Мегера с перепачканным лицом, не отрывая глаз от каменного стола, рассматривает прозрачный шар, внутри которого находится стеклянный бокал. Один из тех, что она делает вместе с Авлари, бывшим до поступления на хаморианский флот подмастерьем стеклодува. Надо признать, что бокалы у них получаются на славу, и со временем продажа стеклянной посуды сможет приносить острову заметный доход — если допустить, что колония на острове просуществует так долго.

Мегера поднимает глаза на Креслина и улыбается.

— Ты не идешь? — спрашивает он.

— Проку-то? Встречу и разгрузку ты обеспечишь, а поговорить с Фрейгром я смогу и потом.

Креслин огибает стол в расчете хотя бы на быстрый поцелуй.

— Ты…

«…невозможный… только одно на уме…»

Поцелуй получается вовсе не мимолетным, равно как и объятия.

— Креслин…

— Знаю…

Еще один поцелуй, и Креслин выходит, сменив объятия Мегеры на объятия серого послеполуденного тумана. Мегера без промедления возвращается к работе со смесями песка и химическими составами, подобранными для нее Клеррисом.