Башни Заката
Шрифт:
С дороги и впрямь слышится топот копыт, но это не Касма, да и приближение Мегеры юноша ощутил бы издалека. Тем не менее Креслин поднимается и спешит к коновязи, где должен спешиться всадник.
— Регент Креслин.
Попытавшись опознать по вроде бы знакомому голосу человека, которого не видит, он в конце концов вздыхает и обволакивает гостя ближними к Чертогу воздушными потоками. Это удается — оставаясь лишенным зрения, Креслин восстановил способность внутреннего видения, во всяком случае, по отношению к ближним объектам.
«…ты не должен…»
Торкейл молча ждет, когда Креслин заговорит. Юноша отпускает воздушные струи, и боль тут же прекращается. Мегера находится в цитадели, но ему немедленно передается ее облегчение.
— Я тебя слушаю, Торкейл.
— Военачальники велели передать тебе, что у Края Земли пришвартовались два корабля из Сарроннина.
— Что им нужно?
— Они покорнейше просят кого-либо из соправителей удостоить их аудиенции. Ими доставлены — надо же, как скоро! — припасы, обещанные тираном весной прошлого года. И более того… сундук с монетами — в качестве запоздалого свадебного подарка.
Креслин хмыкает:
— Я так полагаю, суб-тиран не слишком удивилась.
— Она рассмеялась, милостивый господин. И сказала: «Для того, чтобы Риес… тиран заплатила все свои долги, потребовалось всего-навсего вывернуть мир наизнанку».
— Я встречусь с ними, но не здесь. Мы с Мегерой примем их в цитадели.
— Но…
— Милостивая госпожа, несомненно, примет щедрый дар и выскажет благодарность тирану, — с этими словами Креслин поворачивается, уверенно шагает к конюшне и, несмотря на слепоту, седлает Волу гораздо быстрее, чем еще совсем недавно, хотя это требующее особой сосредоточенности занятие оборачивается легкой пульсацией боли в висках.
Торкейл дожидается регента в седле, на дороге у Черного Чертога. Ниже по склону недавно попавшие в плен хаморианцы мостят камнем дорогу между Краем Земли и Чертогом.
Слышен и стук молотов каменотесов, но источник этого звука не на дороге, а южнее, где хаморианцы из числа участников первого налета — более не пленники, а свободные ремесленники, — возводят просторный дом, предназначенный для Хайела с Шиерой. При мысли о них Креслин улыбается: вот уж кто прямо-таки создан друг для друга. На свой лад они связаны между собой чуть ли не так же, как он с Мегерой.
— Сарроннинские гости давно пожаловали?
— Совсем недавно; когда я уходил, они еще не начали разгрузку. Милостивая госпожа потребовала, чтобы я немедленно нашел тебя.
— А теперь нам нужно будет найти ее.
Впрочем, последнее удается быстро: Мегера дожидается его в дверях цитадели.
— Быстро ты появился, — замечает она.
— Слепой — еще не значит медлительный. Во всяком случае, очень медлительный. Я вполне в состоянии воспринимать окружающее, правда, только вблизи. Если тянусь дальше, чем на несколько локтей, мне становится больно.
— Знаю.
— Прости. Как решим — взойдем на
— Я подумала: пусть они сначала предстанут перед нами в цитадели, а потом мы сможем и посетить их корабль.
— Тебе ясно? Передашь наше приглашение? — говорит Креслин Торкейлу.
— Да, милостивый господин. Когда прикажешь?
— Почему бы и не сейчас?
Откланявшись, Торкейл удаляется.
— А там, на корабле… ты как, справишься? Я имею в виду… — нерешительно бормочет Мегера.
— Не бойся, все будет хорошо. Ближнее пространство я ощущаю, да и ты можешь находиться рядом. Льнуть ко мне, как подобает покорной восточной жене.
— Рядом буду, а чтоб льнула… не дождешься!
Креслин смеется.
— Ты… ты нарочно это сказал… чтобы… чтобы… ты по-прежнему невозможен.
— Так ведь это слепотой не излечивается, — слышится голос поднимающейся по ступеням крыльца Лидии. — Я тут подслушала конец вашего разговора и хочу спросить: где будете принимать послов?
— Думаю, принимать будем все вшестером, в нашей совещательной комнате, — говорит Креслин.
— А она… подходит?
— Честно говоря, не знаю, и уж не меня об этом спрашивать.
— Да ладно изображать слепенького бедняжку, — откликается Лидия с едва заметной улыбкой.
— Я не в том смысле. Но мне и вправду не приходило в голову к ней особо присматриваться, а теперь, ослепнув, я попросту не помню, как она выглядит.
— О-о-о-о!
— Удивляться нечему, — в голосе Креслина слышится легкая усмешка, — то, что воспринимается как само собой разумеющееся, не очень-то привлекает внимание.
— Я велю дежурным стражам принести туда несколько стульев и закуски, — говорит Мегера.
— Мы лишь недавно покончили с торговой войной, поэтому, уверен, они не поставят нам в вину то, что стол у нас не столь богат, как у твоей сестры. Хотя, по правде сказать, мне не больно-то хотелось бы снова угоститься вашим сарроннинским жарким…
— Суженый… — Мегера не договаривает и только вздыхает. — Ладно, через минуточку я вернусь.
Креслин прислушивается к ее удаляющимся шагам.
— И почему, хотелось бы знать, вы всегда друг друга подначиваете? — говорит Лидия.
— Да потому, — отвечает Креслин, — что ни я, ни она не хотим признаваться в том, насколько друг от друга зависим.
Наступает молчание. Спустя секунду целительница виновато бормочет:
— Прости. Я кивнула, а у тебя был такой внимательный вид, что я совсем позабыла о твоей слепоте.
— Спасибо. К этому нужно привыкнуть, но я сомневаюсь, что мне удастся. У меня часто бывает такой вид, потому что раньше я мог видеть в полной темноте и порой непроизвольно пытаюсь… — он облизывает губы, когда перед его мысленным взором мелькает образ Мегеры. — Только потери заставляют по-настоящему понять, что ты имел.