Башни Заката

Модезитт Лиланд

— Ты!.. — бросается на мужа Мегера, стоит послам уйти. — Да ты… ты вел себя хуже, чем Риесса.

— Вот уж не думал, что тебе это не понравится.

— Как бы то ни было, — встревает Лидия, — а выступил он удачно. Вроде и учтиво, и страху нагнал.

— Когда мы посетим их корабли?

— Я бы предложил не тянуть, — говорит Хайел. — Если, конечно, вы не хотите заставить их несколько дней подождать да понервничать.

— Давайте не откладывать дело в долгий ящик. Они не начнут разгрузку до нашего визита, а кое-кому

из нас уже обрыдла кукурузная мука.

CXLIII

Креслин и Мегера спускаются по лишенным перил сходням. Он шагает так уверенно, что решительно невозможно догадаться, чего это ему стоит.

«…не больно-то похож на слепого…»

«…заткнись, идиот! Говорят, он умеет слышать любой шепот. Даже вчерашние сплетни!..»

Ну, как тут выдержать! Дойдя до пристани, Креслин оборачивается к кораблю и кричит:

— Не вчерашние, болваны! Только сегодняшние!

С борта слышится:

«…ох, ничего себе…»

«…говорил же я тебе, дураку…»

— Перестань дурачиться! — шипит на мужа Мегера. Бочком, мимо подвод и стражей, прибывших для разгрузки, Креслин протискивается к восточной оконечности старой пристани, на ходу объясняя:

— Это не повредит, раз уж кто-то проговорился им насчет моей слепоты. Потому как если никто не проболтался, значит, она бросается в глаза.

— Понимаю, но все равно…

— И вообще, какое это имеет значение, если они по-прежнему верят в мою способность управлять ветрами?

— Возможно, и никакого.

— Тем паче что ежели приспичит, ты и сама сможешь устроить вполне приличную бурю.

— Им это неизвестно, и сомневаюсь, что моей сестрице следовало бы об этом знать.

— Она уже знает, — говорит Креслин, огибая запряженного коня. — Белые это проведали, и она, надо думать, тоже. Таким же способом, — уже направляясь к конюшне гостиницы, он со смехом добавляет: — Разве не ясно, что весь этот груз предназначен не мне, а тебе? Тебя Риесса опасается куда больше, чем меня.

— Это печально.

— Знаю.

— Так или иначе мое приданое — или, говоря иначе, свадебный подарок — преподнесено лишь потому, что она нас боится.

Добавить к сказанному нечего. К тому же от длительного напряжения, позволявшего Креслину не потерять равновесие и сохранить ориентацию, у него разболелась голова. Он приноравливает шаги к шагам Мегеры и молчит. Они садятся в седла и отправляются в цитадель.

С северо-запада тянет влагой и прохладой. Касма и Вола, цокая по камням копытами, везут регентов в мощеный внутренний двор.

Спешившись, Креслин идет первым, ибо хорошо помнит каждую ступеньку лестницы, ведущей в совещательную палату. Там регентов дожидаются Клеррис, Лидия, Хайел и Шиера.

— Как прошел визит? — спрашивает Шиера. Регенты садятся. Мегера отвечает:

— Они вели себя с подобающим почтением. Предлагали показать все — или почти все, — чем набиты их трюмы,

но мы любезно отказались, сказав, что верим им на слово.

— Думаю, это заставило их понервничать еще больше, — усмехается Шиера.

— У меня сложилось такое же впечатление.

— Ну, это послужит славным дополнением к представлению о могущественных и таинственных регентах.

— Не нужно нам здесь никаких регентов, герцогов, тиранов и тому подобного, — заявляет Креслин, качая головой. Темнота вокруг, похоже, начинает кружиться. — Будет больше проку, если мы останемся Советом. Вместе у нас все получалось куда лучше.

— Но только потому, что возглавлял наш Совет ты, — указывает Шиера.

— Чепуха! Любой из вас мог бы справиться лучше.

— Извини, но вот тут я с тобой категорически не согласен, — заявляет Клеррис не без раздражения в голосе. — Категорически. Совет — дело хорошее, но только во главе с тобой или с Мегерой.

— Прекрасно. Вот пусть Мегера и возглавляет: уж она-то всяко подходит для такого дела лучше меня, — ощутив, как скручиваются внутренности, Креслин понимает, что это ощущение передалось ему от Мегеры.

— Не обессудь, суженый, но я не согласна.

Креслин поджимает губы и молчит, предоставив ей возможность высказаться.

— Спасибо, — говорит она. — Я исхожу из следующих соображений. Во-первых, нравится тебе это или нет, большинство народов отнюдь не привержено Преданию. Во-вторых, наличие Совета, состоящего наполовину из женщин, устроит Сарроннин и Южный Оплот. В-третьих, это ты, а не кто-то другой, являешься прославленным и грозным Магом-Буреносцем, потопившим в одиночку несколько флотилий. В-третьих, если Совет возглавишь не ты, это создаст почву для слухов насчет того, что либо ты совсем плох, либо этот Совет — просто фикция.

— А если я встану во главе, так они решат, будто этот Совет — не более чем фарс.

— Его будут считать совещательным органом при твоей особе, а вовсе не фикцией и не фарсом, — замечает Лидия.

— Что позволит Совету решить вопрос о преемственности власти, если…

Креслин и Мегера одновременно кивают, не дав Клеррису договорить. Совершенно очевидно, что ни один из них не переживет другого.

— Итак, суженый, — улыбается Мегера, — верховенствовать в Совете придется тебе.

— Замечательно. Слепому самое место в поводырях.

— Для мага это не столь уж важно, тем паче что ты держишься вовсе не слепцом.

— За исключением того, что мне уже не взяться за меч.

— Сомневаюсь, чтобы у тебя возникла такая необходимость, — сухо роняет Лидия.

Креслин борется с неожиданным приступом головокружения — не своим, а Мегеры. Правда, приступ быстро проходит, но сменяется другими неприятными ощущениями — неуверенностью, стремлением поскорее покончить с делами…

— Кто еще войдет в Совет? — решается спросить Хайел.