Башни Заката
Шрифт:
Креслин снова кивает и берет на заметку странную особенность Фэрхэвена. Любопытно, что же именно вызывает ускоренное увядание овощей? И почему именно овощей? Впрочем, вполне возможно, это касается лишь овощей определенных сортов.
Заметив впереди какое-то сооружение, он приподнимается на качающихся досках.
— Это старые ворота, — поясняет приметивший его движение возница. — Сохранились с тех времен, когда волшебники лишь появились в долине.
Креслин разглядывает ворота, зеленеющие позади них кусты и деревья, беленый гранит
— Пожалуй, сойду здесь.
— Смотри. Отсюда до площади еще два кай. Если не три.
— Мне нужно… — начинает Креслин, закидывая котомку за спину, но тут же умолкает и пожимает плечами. Не в состоянии он объяснить, почему ему нужно войти в город именно через старые ворота.
— Мы могли бы подбросить тебя до самой площади, паренек. На своих-то двоих туда топать и топать.
Он ослабил вожжи и не торопится понукать своего крупного, с глубокой седловиной коня, видимо, ожидая, что попутчик передумает.
— Спасибо за доброту, по мне требуется некоторое время… — юноша с серебряными волосами чувствует, что ему просто необходимо остановиться и подумать. Попытаться понять, что же именно надеется он найти в Фэрхэвене. В Белом Городе, являющем собой средоточие самой сути всего того, что есть Кандар ныне и останется им на много поколений, если не на все грядущее тысячелетие.
— Нужно так нужно, отговаривать не будем.
— Спасибо, — еще раз говорит Креслин и, легко перемахнув деревянный борт подводы, приземляется на твердый гранит. Такой твердый, что Креслин невольно пошатывается.
— Эй, ты уверен? — спрашивает загорелый хуторянин, уже натягивая поводья.
— Да, да, — подтверждает Креслин. — Большое спасибо за заботу, но, правда, я должен сначала поразмыслить.
— А, вот оно что. Дело, конечно, твое, но от лишних раздумий только ум за разум заходит. А на самом деле важно не что ты думаешь, а что ты делаешь. Ну бывай… Но, пшел!
Подвода трогается с места и громыхает дальше по широкому, разделенному зеленой линией бульвару, в который западный тракт превращается при въезде в Белый Город.
Воистину белый, белый, как отблеск полуденного солнца на песках пустыни Виндрус, белый, как свет от магического посоха чародея. Белый и чистый, такой, что даже светло-серые гранитные плиты в солнечных лучах отсвечивают белизной, а в тени словно светятся изнутри.
Стоя у башен западных ворот, Креслин бросает взгляд на долину, где раскинулся город, и поражается изумительному сочетанию белизны с зеленью. Высоченные, с густыми и пышными изумрудными кронами деревья вписываются в узор белокаменных бульваров и улиц. Но если в центре этот узор подобен изысканной вязи, то два великих тракта с юга на север и с востока на запад ограждают Фэрхэвен, подобно двум белым каменным клинкам.
Креслин медленно движется мимо пустых старых строений к невидимой черте, за которой почти все здания кажутся белыми. Даже под сулящими скорый дождь свинцовыми тучами белокаменные
По мере продвижения к центру соотношение белого и зеленого цветов изменяется в пользу белого. Ни одна из городских построек не имеет больше трех этажей.
Сделав глубокий вздох, Креслин тянется к ветрам… и голова его идет кругом. Он видит город наполненным кружащимися, искажающими все и вся белесо-красноватыми узорами. В какой-то миг ему кажется, что за этой хаотической круговертью открываются одно или два пятна холодной черноты, но напряжение слишком велико и продолжать поиски он не может. До тех пор, пока не узнает больше.
Креслин утирает рукавом выступивший на лбу пот. Да, магия и впрямь пронизывает здесь все, не считая каменной кладки, каковую создали труд и искусство, а также вполне естественных, ничуть не связанных с волшебством растений.
Сделав еще один вздох и еще раз обтерев влажный лоб, Креслин осторожно ступает вперед.
XXXII
— Донесение, — лицо старшего стража как всегда бесстрастно, несмотря на темные круги под глазами и судорожную хватку сильных пальцев на рукояти кинжала. — Он съехал с Крыши Мира на лыжах по Спуску Демонов…
— Откуда ты знаешь?
— Мы прочесали весь лес и нашли множество следов… но только следов стражей. Никакой лыжни, разумеется, не осталось. В этом отношении он проявил осторожность.
— И ты не смогла настичь его? Обыкновенного мужчину? — спрашивает маршал.
Старший страж опускает глаза:
— Он успел оторваться с самого начала, и мы не знали, куда он направится. Как только это выяснилось, искать стало легче.
— В таком случае почему же он не здесь? — голос маршала остается холодным, словно речь идет об обычной передислокации войск.
— Потому что ты запретила нам входить в Фенард или пересекать Рассветные Отроги. Сейчас… — страж сглатывает… — Сейчас он, скорее всего, уже в Фэрхэвене. По крайней мере все признаки указывают на это.
— Быстро же он успел, — замечает маршал. Страж опускает глаза еще ниже.
— Ты потребуешь моей отставки?
Хриплый смех маршала эхом отдается от каменных стен.
— Зачем? Ты сделала все, что могла, в соответствии с моим приказом и своими возможностями. Поймать его тебе удалось бы лишь в том случае, если бы он был ранен или допустил непростительную оплошность. Ты говорила с наставницей бойцов насчет его умений?