Башни Заката
Шрифт:
— Тебе что, обязательно надо испортить такое прекрасное утро?
— А что я такого сделал?
Мегера вскакивает и стрелой вылетает из кают-компании.
— Ух, горяча! Как ее огненные волосы, — с ухмылкой обращается к Креслину матрос.
— Думаю, еще горячее, — бормочет Креслин, расправляясь со второй галетой. — И это только начало.
LXIV
Как же защитить «Грифона»? Хороший ливень, да еще с громом и молнией, может снизить эффективность чародейского пламени, но никоим образом
А Мегера? Она может противопоставить хаосу хаос.
Креслин ежится, вспомнив, как смешаны в самом ее существе Белое и Черное начала. А как она отреагировала на его мысли за первым завтраком на борту судна! После этого она два дня практически с ним не разговаривала. Чего она хочет? Бескровного решения проблемы? И это в то время, когда чуть ли не целый мир жаждет и его, и ее крови?
Лед? Нет, со льдом получается как со штормом: слишком сильное оледенение опасно в равной мере и для противников, и для них самих.
Оклик Клерриса напоминает, что у Креслина осталось совсем мало времени. Черный маг уже успел облазить все судно. Беспрерывно бормоча под нос заклинания, он неустанно усиливал элементы внутренней гармонии, укреплял переборки, мачты, реи, снасти и паруса. Это сугубо внутреннее воздействие, однако матросы отметили, что корабль стал ощутимо прочнее.
— Ну как, парень, сообразил? — устало спрашивает маг.
Креслин отводит взгляд от носа, где Мегера наблюдает за едва заметным на горизонте белым пятнышком паруса, и поворачивается к чародею. В смоляных волосах Клерриса видны серебряные пряди, появившиеся, похоже, за последнюю ночь.
— В моем возрасте усталость отражается на внешности, — поясняет маг, поняв немой вопрос Креслина.
— Что будет, если мы избежим с ними встречи? — спрашивает юноша.
— Ты о Белых? — Клеррис пощипывает свой гладко выбритый подбородок. — Неужто не видишь, что это не выход? Ускользнем от них, так они, пожалуй, отправятся за нами на Край Земли. У них хватит сил, чтобы захватить тамошнее поселение вместе с герцогской крепостцой. А может быть, просто подождут, когда Фрейгр пустится в обратное плавание, и потопят «Грифона». Сам ведь, наверное, знаешь — они настырны и мстительны.
— Выходит, у нас нет другого способа обезопасить себя, кроме как отправить на дно все три их судна? Но Высший Маг этого так не оставит. Как нам вообще из этого выпутаться?
— Боюсь, паренек, — ухмыляется Клеррис, — что кому-кому, а тебе из этого не выпутаться до конца дней. Раз уж ты маг, то тебе волей-неволей придется всю жизнь принимать такие решения. Конечно, — лицо Клерриса делается серьезным, — ты можешь этого не хотеть, но отказ принимать решения, даже колебания, бывает чреват гибелью. Речь идет не только о тебе, но и о тех, кто тебя окружает. Большинство из нас, Черных, постоянно сталкивается с этой проблемой. Насилие и убийство нам ненавистны. Что нам нужно на самом
— Это прекрасно, — хмыкает Креслин. — Но вахтенные уже заметили парус. Нас настигают, а я все еще ломаю голову над тем, как нам быть.
— Ты воин. Ты справишься с этим, тем паче что тебе есть с чем работать. К твоим услугам два океана — водный и воздушный.
— Спасибо.
— Да не за что, — Клеррис поворачивается и направляется к носу корабля.
Водный океан? До сих пор Креслину не приходилось иметь дела с водой, не считая недавнего опыта по удалению из нее морской соли. Он направляет свои чувства вниз и непроизвольно отшатывается. Вода тяжела, слишком тяжела и холодна. Но все же не совсем незнакома: ведь она содержится в воздухе.
Не обращая внимания на любопытствующий взгляд Госсела, юноша направляется к лебедке. Зачерпнув воды и поставив ведро на палубу, Креслин сосредоточивается. По поверхности воды в ведре идут круги, на ней появляется маленькая воронка, а спустя миг образуется настоящий бурлящий водоворот.
Стоит Креслину потерять концентрацию, как водоворот тут же исчезает, но способ уже запечатлелся в его памяти. Он выливает ведро за борт.
— Вижу парус!
Крик вахтенного возвещает о появлении второй шхуны Белых. Креслин направляется к помощнику капитана. Госсел безупречно вежлив:
— Чем могу служить господину магу?
— Скажи, что самое худшее может случиться с кораблем в открытом море?
— Пожар.
— Нет, я имею в виду нечто естественное. Вроде шторма, ледового затора или…
Госсел задумывается:
— Я слышал, в южных морях бывают водяные смерчи. Этакие крутящиеся водяные столбы, которые могут поднять корабль так, что он разламывается надвое.
— А грозы в это время случаются?
— Непременно. Без гроз смерчей не бывает.
Рассеянно кивнув, Креслин отходит в сторону.
«…упаси нас Тьма, если он призовет водяной смерч…»
«…упаси нас Свет, если он вовсе ничего не сделает…»
Фрейгр направляется к Креслину, но юноша встречает его таким холодным взглядом, что капитан, так и не решившись задать свой вопрос, проходит мимо, на бак — туда, где Клеррис беседует с Мегерой.
— Постой, — говорит Креслин, увидев, что Мегера вознамерилась уйти с палубы, и посылает свои чувства к ветрам. Мегера вопросительно поднимает брови, но Клеррис кивает, и она остается.
— Тебе известен какой-нибудь способ спасти этот корабль и команду, не уничтожив все три корабля Белых? — спрашивает Креслин Клерриса.
— Нет. Но мне неизвестно и то, как их можно уничтожить, — его ответ, как и вопрос Креслина, звучит почти официально.
— Скажи мне как Черный Маг: люди на борту нашего судна ценнее тех, что плывут на кораблях Белых?
— Белые приближаются! — слышен крик вахтенного.
— Креслин, я не могу ответить на такой вопрос. Речь идет о сравнительной ценности жизней десятков разных людей.