Башня Гоблинов
Шрифт:
– Негоже, сударь, обвинять женщин, – сказал Джориан, – но именно твоя дамочка предложила...
– Ничего я не предлагала! – заверещала Ванора. – Ты сам захотел, я отговаривала тебя...
– Как, маленькая лгунья! – вскричал Джориан. – Да чтоб я в дерьме утонул, ежели не наподдам тебе по...
– Эй ты, никому ты не наподдашь! – рявкнул Ритос. – Смотри на меня!
Джориан повернулся к кузнецу, затем попытался отвести взгляд и понял, что не в силах этого сделать. Ритос сжимал в ладони какой-то предмет – то ли драгоценный камень, то ли зеркальце, то ли магический
Все ближе и ближе подходил кузнец, все ярче и нестерпимее становилось сияние. Мир вокруг Джориана померк и пропал; ему чудилось, будто он стоит посреди пустого пространства, залитого лучами пульсирующего, невыносимо яркого света всех мыслимых и немыслимых оттенков.
– Замри! – раздался над ухом безжизненный голос кузнеца.
Джориан обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Он чувствовал, как Ритос свободной рукой обшаривает его одежду. Кузнец забрал кинжал, кошелек, затем отцепил пояс с деньгами и мешочек с отмычками.
– Теперь назад! – приказал Ритос. – Назад! Шаг! Еще шаг!
Он продолжал командовать, пока Джориан, пятясь, не вошел в клетку.
Как в тумане, Джориан услышал скрип захлопнувшейся дверцы и лязг замка. Морок рассеялся: он был заперт в клетке Зора.
– Ну вот, – сказал кузнец, – раз ты украл у меня Зора, так займешь его место сам.
– Мастер Ритос, ты шутишь? – испуганно спросил Джориан.
– Тебе представится случай оценить мою шутку. Завтра я готовлюсь произнести последнее заклинание, ты будешь в нем главным действующим лицом.
– Ты хочешь сказать, что проткнешь меня мечом, чтобы его остудить, и испробуешь острие меча на моей шее?
– Вот именно. Острие Рандира поэты воспоют в веках, так что ты погибнешь ради благого дела. Если это тебя утешит.
– Клянусь медными яйцами Имбала, наказание слишком жестоко! Пусть я даже и виноват немного в побеге Зора, ни один цивилизованный человек не сочтет грубую ошибку преступлением, достойным смерти.
– Что мне ты и все прочие людишки? Насекомые, которых я давлю ногой, когда они перебегают мне дорогу. Закончить заклинания – вот что мне важно.
– Дружище, – произнес Джориан, вложив в голос всю свою задушевность, – не лучше ли отправить меня в Комилакх? Я притащу тебе другого обезьянца. Тебе нетрудно заставить меня вернуться – стоит только наложить заклятье, как это сделали дружки Карадура. И потом, как же я разыщу Ларец Авлена.»
– Твоя ложа ищет Ларец, чтобы воплотить свои безумные затеи; будет лучше, если ты умрешь и не сможешь участвовать в поисках. Кроме того, завтра удачное расположение планет, такой благоприятный день не повторится еще многие годы. – Кузнец обернулся к Ваноре. – Сдается мне, голубушка, что ты наболтала лишнего нашему гостю; он слишком много знает о работе над Рандиром. В свое время я с тобой разберусь. А теперь марш к своим кастрюлям. Предоставь этому болвану пожинать
– Мастер Ритос! – в отчаянии возопил Джориан. – Ложа там или не ложа, но ежели ты убьешь слугу члена твоего братства, тебя ждут неприятности. Карадур отомстит...
Кузнец презрительно хмыкнул и, показав Джориану широкую спину, удалился в кузницу. Ванора куда-то подевалась. Джориану показалось, что затянувшая все небо свинцово-серая туча еще ниже нависла над землей, а над поляной сгустилась такая тьма, которую нельзя объяснить даже предгрозовой хмарью. К темнеющему небу, будто иссохшие черные руки, тянулись голые ветви деревьев.
Джорианом, как с ним частенько бывало перед грозой, овладело гнетущее напряжение. Он лихорадочно заметался по клетке, пробуя раздвинуть прутья решетки и подтягиваясь к решетчатой крыше. Его толстые волосатые пальцы безуспешно ощупывали замок.
Вечером, когда стемнело, мимо клетки с кувшином воды прошла Ванора.
– Хозяйка Ванора! – позвал Джориан. – Ты мне поесть не принесешь?
– За каким чертом? С завтрева еда тебе будет не нужна – в этом воплощении уж точно. Примирился бы лучше с богами, чем набивать свое бездонное брюхо.
Ванора ушла, но вскоре вернулась и просунула в клетку краюшку хлеба и черепок с водой.
– Тихо! – прошептала она. – Ритос не простит, если узнает, что я его не послушалась и трачу на тебя припасы. Если он только узнает, шкуру с меня спустит – я ведь проболталась о заклинании над Рандиром. Ритос не помнит добра и не прощает обид.
– Мерзкий малый. Можешь меня отсюда вызволить?
– Поближе к ночи, когда он будет занят своими заклинаниями.
– Так ведь последнее заклинание завтра, разве нет?
– Завтра; сегодня только подготовка.
Кузнец рано поужинал и вернулся в кузницу, откуда вскоре послышались его завывания и барабанная дробь. Казалось, над сараем сумерки сгущаются особенно быстро. Тьма поглотила кузницу, и оттуда стал доноситься совсем уже непонятный шум: какое-то карканье, кваканье и целая какофония звуков, которые прежде Джориану слышать не доводилось. Время от времени этот гам перекрывал повелительный голос Ритоса. Вокруг сарая, проникая сквозь щелястые стены, разливалось странное, мертвенно-голубое сияние. Джориана била крупная дрожь; казалось, еще немного, и он выпрыгнет из собственной кожи. Напряжение становилось невыносимым.
Ванора, как тень, возникла из темноты.
– В-возьми! – шепнула она, просовывая в клетку дрожащую руку. – Не вырони, а то утонет в грязи.
Это оказалась отмычка, которой Джориан открывал днем клетку.
– Когда Зор выскочил, ты ее обронил, – сказала Ванора. – Ритос все отобрал, а ее не заметил.
Джориан нащупал на внешней стороне запора замочную скважину и вставил проволоку. У него так тряслась рука, что он с трудом попал в отверстие. Сидя в клетке, было очень неудобно поворачивать проволоку, но после нескольких неудачных попыток засов поддался и отскочил. Голубая вспышка снова озарила кузницу.