Башня Гоблинов
Шрифт:
Наконец шлюпка в третий раз причалила к берегу. Последние рабыни высадились на мостки.
– Все здесь, – сказал Джориан.
Староста Хуравэла мотнул головой:
– Пошли.
По крутому откосу они вскарабкались к замку. Несколько бывших заплечных дел мастеров копошились на капустных грядках. Вокруг замка тянулся пересохший ров, наполовину заваленный мусором; через него был перекинут подъемный мост.
Процессия пересекла мост, прошла под опускной решеткой, установленной в проеме сводчатой арки с тайными ловушками, миновала небольшой вестибюль, перестроенный в сторожку привратника, и оказалась в главном
Когда все вошли, Хуравэла направился к большому столу. Он тяжело опустился в массивное дубовое кресло во главе стола и сказал:
– Построй их.
Джориан так и сделал. Хуравэла пересчитал рабынь, тыча в каждую толстым указательным пальцем и беззвучно шевеля губами.
– Все правильно, – проговорил он наконец. – Вот твои деньги. Двести сорок серебряных марок за голову; по нынешнему курсу сорок шесть Мальванских крон на круг.
Хуравэла высыпал на стол целую горсть крон, двукронников, пятикронников и десятикронников и отсчитал плату. Джориан проверил, все ли правильно, и пересыпал квадратные золотые монеты в свой кошелек.
– Сделай одолжение, распишись, – сказал он, подавая старосте расписку.
– От, дерьмо! – простонал великан. – Перо мне. Вы двое заверите подпись.
Хуравэла поставил свой знак, а Джориан с Карадуром заверили его подлинность.
– Вечером большой праздник, – сказал Хуравэла. – Вы с доктором приглашены; капитан ваш тоже. Брат Чамбра, пошли Штрассо записку. Брат Тилакия, уведи рабов, – он обернулся к Джориану. – Пора вздремнуть. Мэру покажет замок. Увидимся в три часа.
Хуравэла с усилием поднялся и удалился в темный коридор. Другие братья потянулись следом, и скоро в зале остались лишь Джориан, Карадур и один из братьев.
– О Джориан, – зашептал по-новарски Карадур, – я бы предпочел не оставаться на этот праздник. Позволь мне вернуться на корабль.
– Что стряслось? Тебе разве не хочется отведать для разнообразия нормальной еды?
– Не в еде дело. Над этим местом витает что-то зловещее, я чувствую.
– Ерунда! Развалюха, правда, мрачновата, но ее обитатели, кажись, вполне приличные люди.
– Нет, у меня на такие вещи астральная интуиция.
– Все равно останься. Ты не можешь бросить меня одного с этими молодцами!
Предоставленный в их распоряжение палач Мэру был среднего роста и телосложения. В отличие от большинства здешних жителей он брил бороду и не носил тюрбана. Несмотря на то, что в его волосах уже пробивалась седина, Мэру выглядел моложе своих отставных собратьев.
– Если господам угодно последовать за мной, – широко улыбнувшись, сказал он, – я покажу вам Замок Топора. Вы увидите памятные экспонаты – свидетельства исторических событий, которые всемогущий царь – да правит он вечно! – милостиво разрешил нам забрать с собой в отставку.
– Благодарю вас, что-то не хочется, – поспешно сказал Карадур. – Я устал. Здесь найдется место, где можно прилечь?
– Конечно.
Мэру, в противоположность Хуравэле, тараторил без умолку.
– Присмотрись, – говорил он. – Видишь, нижние ряды стенной кладки не такого цвета, как верхние? Внизу – остатки древнего замка; то, что выше, надстроено при Чоланки Третьем... Тут у нас кухня; а это – жены семейных братьев, стряпают вечернее угощенье...
– Твоя тоже здесь? – поинтересовался Джориан, разглядывая дюжину коренастых пожилых теток.
– Моя? Ха! Что мне женщины, я был обручен со своим искусством.
– Чего ж ты так рано ушел на покой?
– В правом плече завелась ломота, и рука уже не могла служить, как прежде. Плечо и теперь ноет в сырую погоду. Веревка, удавка, топор – еще куда ни шло, а вот с двуручным мечом управляться ре по силам. Каждый Головоруб в конце своей карьеры обречен орудовать презренным ломом.
– Как так?
– Знай же, что у правоверных каждому сословию положена своя казнь, и по обычаю таким благородным орудием, как меч, казнят только членов царского дома да знатных господ. Для знати – меч, для воинов – топор, для чиновников – удавка, для торговцев – петля, ремесленникам – кол, и так далее, хотя есть особые преступления, за которые полагается особое наказание – потоптание, к примеру, царским слоном.
Так вот, одна из жен царя Шайю – да правит он вечно! – завела шашни со знатным вельможей; по высочайшему указу обоих ждала смерть от моей руки. Сперва все шло отлично; голова владетельного господина Вальшаки скатилась с плеч в один момент. Но когда я занес меч над женщиной, мне стрельнуло в больное правое плечо и тяжелый меч ударил ниже, чем надо, – по лопатке. Как ты, конечно, догадываешься, от моей промашки ее отбросило на помост, а в спине образовалась огромная рана. Мои подручные приподняли ее, снова поставили на колени – она вопила благим матом, кровь хлестала ручьем – и разложили на плахе для повторного удара.
На этот раз я не сплоховал. Голова, которую я преподнес Его Величеству – да правит он вечно! – была просто на загляденье: срез чистый, прямой – ни одного лоскутка кожи. Просто на загляденье. Но Шайю решил, что мне пора в отставку – и все из-за одной-единственной осечки.
Они выбрались на крышу одного из угловых бастионов.
– Вон там, – показал Мэру, – в устье Джхукны находится пиратская стоянка. Летом, когда из Виндии в Янарет плывет торговая флотилия, галеры с пиратами валом валят к морю; отсюда они похожи на стаю водомерок. Из-за пиратских набегов Виндии теперь приходится посылать свои боевые галеры для охраны торговых караванов.
– Царь Шайю мог бы построить флот и помочь разделаться с морскими разбойниками. Почему все тяготы должны нести новарские города?
– Друг мой! – изумился Мэру. – Чтобы правоверный Мальванец вышел в море? Да знаешь ли ты, что это считается богомерзким поступком, и только совершив множество сложных и дорогостоящих обрядов, можно очиститься от скверны?
– Тебе же пришлось пересечь море, чтоб сюда добраться.
– Ах, мой грех невелик, я ведь плавал всего один раз. Вот если я выйду в море ради заработка, тогда другое дело: остаток дней придется каяться на берегу. Этим мы от вас, варваров, и отличаемся.