Башня Крови

Игнатов Михаил Павлович

Сейчас я ухватил Арнума за руку, заставляя разогнуть ладонь. Покалеченный палец так и остался согнутым крючком, не сумев разогнуться полностью, да и шрам на этом пальце был отчётливо виден даже при тусклом вечернем свете нашей башни. Во всяком случае мне.

Я негромко принялся рассказывать то, что услышал от Молака:

— Тело человека в основе ничем не отличается от тел животных. Те же кости, мышцы, потроха и те же сухожилия. Порезав руку, ты перерезал одно из сухожилий.

Если тебе повезло, то оно натянулось и ушло недалеко.

Арнум с подозрением уточнил:

— К чему ты мне это рассказываешь?

— К тому, что твоё время истекает и тебе нужно что-то с этим делать. Гляди, — я крепко стиснул его ладонь, медленно провёл ногтем указывая. — Можно разрезать плоть, обнажая сухожилия, отыскать оба конца, вложить в рану мазь с исарами и молиться Хранителям. Если повезёт, то мази хватит на то, чтобы прирастить сухожилие обратно и палец начнёт сгибаться лучше.

Арнум стиснул зубы, вглядываясь в тонкую красную полоску, оставшуюся там, где я обозначил разрез, затем, не поднимая глаз, спросил:

— А ты у нас не только сын Великого заклинателя, гаэкуджа армии короля, но ещё и лекарь?

Я встал, спокойно ответил:

— Нет. Я лишь тот, кто предложил тебе выход.

— Выход? — Арнум наконец поднял взгляд, впился им в меня. — Какой выход? Распороть руку ещё раз? Сделать только хуже?

Я повторил:

— Я предложил тебе выход, шанс, а воспользуешься ты им или нет, только твоё дело. Если надумаешь, то знай, что мазь с исарами у меня есть. С тебя достаточно острый нож.

Я ушёл не оборачиваясь и мне даже не нужно было теней, чтобы знать — Арнум не спускает с меня глаз, буравя спину.

Но он так и не подошёл ко мне. Ни в этот день, ни в один из оставшихся до экзамена.

Его дело. У меня и без того хватало забот. Напрягая горло, громко, чтобы даже те, кто залез на самый верх башни, не могли заявить, будто не слышали, объявил:

— Строимся для тренировки!

Толстяк Ласир, который сегодня едва не рухнул с брёвен, которые изображали в нашей башне лестницу, привычно пробурчал, думая, что я его не слышу:

— Достал своим ором. Закий приказал нам делать всего двести повторений, а у нас выходит втрое больше. То ему грязно, то мы спим долго, то ещё какая придирка. Лучше бы собой занялся, морда небритая.

Я невольно провёл пальцами по щеке. К вечеру уже отросла. И мой жест тут же заметили.

— Рот закрой, Ласир. Он нас слышит.

— Да быть того не может, — процедил тот, прикрывая рот ладонью, но заткнулся.

Я же скользнул взглядом по выстроившимся. Тень Ариос доложил:

— Все, господин. Наверху пусто.

— Начнём, — я поднял руки. — Первое упражнение.

Ласир

лишь делал вид, что тренируется. Я дважды поправил его, когда он ошибся, но он лишь сделал вид, что переставил пальцы, слушая моего совета. Хмыкнув, я перестал тратить на него время.

Вечером же следующего дня я не поверил своим ушам, когда тень Ариос коротко сообщил:

— Господин, на третьем этаже пьют вино.

— Что?

Смарт, лежак которого был через один от моего, обернулся и переспросил:

— Чего ты сказал?

Я махнул рукой:

— Мысли вслух.

Привстав, оглядел нашу казарму. Удивительно, но Ласир здесь, как и Хар, самый наглый из троицы моих старших. Кто же у нас такой смелый и глупый? И откуда он достал вино.

К сожалению, тень Ариос не догадался сообщить ещё и имён, а повторять ошибку и говорить с ним, я не стал. Сам сейчас увижу.

Два удара сердца и я уже бесшумно шагаю по вмурованным в кладку брёвнам, поднимаясь вдоль стены башни на третий этаж, узкий, пыльный. Выше только лаз на зубцы башни, где давно нужно было бы начать ремонт.

И кто у нас здесь?

Я замер, едва мои глаза поднялись выше уровня пола этажа. Словно здесь могли оказаться реольцы, что поднимут шум и бросятся в атаку.

Трое. Двоих из них даже не знаю по именам, но они из десятка Хара. И впрямь — хлебают вино из глиняного кувшина, передавая его по кругу.

Я так же осторожно сделал шаг назад. Конечно, я доверяю теням, но взглянуть своими глазами всё же стоило, иначе сложно было бы объяснить, откуда я знаю про вино.

Придурки. Лучше бы сотню раз повторили упражнения.

Сделал ещё шаг назад, с этой высоты оглядел лежаки, выискивая Хара. На прежнем месте его уже нет, как и вообще на втором этаже. Минута и я уже на первом. Вон он играет в кости с Иртаком и ещё троими. Я остановился в шаге от них, дождался, когда они поднимут голову, и спросил у Хара:

— А где твои парни достают вино?

— Вино? — он явно не ожидал услышать такого вопроса, но справился с изумлением, пожал плечами. — Не знаю, у слуг, у кого ещё. А что за вопрос? Тебе достать вина?

— Нет. Хочу, чтобы ты следил за своими людьми и не допускал подобного. Иди и останови пьянку.

— Я им кто? Отец, брат? Они могут поступать как хотят, своя голова на плечах есть. Или ты думаешь, я буду давать им тумаков, как ты? За что? Может, мне в кости тоже нельзя играть?

Я наклонил голову к плечу.

— Кости не влияют на разум. А что они запомнят после вина на тренировке перед сном? Что они запомнят утром на больную голову? И что скажет Закий, глядя на их кривые рожи?