Башня Крови
Шрифт:
Эпилог
Первыми в башню ворвались стражники. Я услышал, как грохнула тяжёлая дверь, похоже, выбитая с пинка, затем внизу раздались ругательства. Оно и понятно, ни я, ни тем более Борак не сдерживались: я неспешно пытался нащупать, где проходит мой нынешний предел, он изо всех сил сражался за свою жизнь. Поэтому всё, что находилось на первом этаже — столы, бочка с водой, шкафы с нехитрой посудой — обратились в щепу.
Да и сам мёртвый Борак, из ран которого
Помедлив, я высунулся в лестничный проём, возмутился:
— Почему вы не появились раньше? Меня тут едва не убили!
Стражники вскинули головы, один из них, в доспехе старшего воина, рявкнул:
— Ты кто такой?
— Как кто? — изумился я. — Ученик девятнадцатой башни! Живу здесь, если что.
— А ну, спускайся!
— Как?
Я повёл рукой, с усмешкой указывая на обрубки брёвен-ступеней.
Молак, стоящий в шаге от меня, сухо заметил:
— Переигрываете, господин.
Ограк прогудел:
— Даже ради маскировки не следует выставлять себя дураком, глупцом или трусом, господин. Слухи среди солдат расходятся мигом, незачем портить репутацию своими руками. Отсюда спрыгнет даже простолюдин.
Я хмуро покосился на него. Это что, у меня теперь будет два советчика? С чего он так оживился после этой схватки? Не могла же жизнь одного несильного Кровавого так повлиять на них?
Жар в желудке напомнил, что не только в смерти Кровавого может быть дело.
Вздохнув, я спрыгнул, и сразу же оказался среди направленных на меня лезвий мечей.
Я поднял руки и с недоумением спросил:
— Вы уверены в том, что делаете?
Они все покосились на своего старшего, но тот и не подумал их остановить, лишь потребовал:
— Рассказывай, что здесь случилось.
Теперь я вскинул брови, на миг скосил глаза на Ограка. Недавняя схватка до сих пор пьянила, пьянила победа, пьянил жар в животе, словно я хлебнул не состава с кровью, а крепкого и молодого вина. Пьянили и слова Ограка. Слухи, значит, быстро расходятся среди солдат? Не следует портить себе репутацию? Тогда, что эти стражники себе позволяют?
Так и спросил:
— Вокруг, конечно, Академия, а я её ученик, но, напомни мне, стражник, я ведь всё ещё идар, прошедший посвящение Хранителям, а ты всё ещё простолюдин, так ведь?
Он лишь поджал губы и прищурился, а я, не дождавшись ответа, рявкнул:
— Я Лиал, наследник Малого дома! Именуй меня как положено, солдат!
Теперь он на миг стиснул зубы, катнул по скулам желваки, но всё же выполнил моё требование:
— Ваша милость Лиал, сообщите нам, что здесь произошло.
Я кивнул:
— Так-то лучше. Теперь извинись за предыдущую грубость и прикажи своим людям опустить мечи.
В этот раз ему понадобилось больше
— Прошу простить меня и моих людей, ваша светлость.
Я удовлетворённо оглядел сделавших шаг назад солдат и кивнул:
— Прощаю, хённам, — глаза стражника полыхнули явно различимой злостью, но я уже продолжал. — Я единственный из отряда, кто уже прошёл посвящение Хранителям, поэтому, когда они ушли на церемонию, остался в башне, — ткнул рукой, указывая на тело Борака. — Он вошёл сюда через верхний этаж, сказал, что собирается убить меня, и напал.
Теперь я ткнул пальцем в рану на плече, единственную свою рану за всю схватку.
— С трудом сумел избежать удара его меча, а затем здесь появились ещё двое и начали с ним драться.
Один из солдат, отступивший дальше других от меня и занявшийся телом Борака, сразу же обнаружил его особую примету:
— Хённам! Его глаза! Гляньте!
Не успело проклятье хённама стихнуть, как в башню вломились ещё стражники, затем какой-то учитель Академии в многослойном ханбоке, следом появился Закий и один из Кровавых.
Закий переглянулся со вторым учителем, и они засыпали стражников приказами:
— Удвоить посты, поднять отдыхающих, прочесать лес в окрестностях Академии, искать следы посторонних! Живо!
Едва стражники разбежались, Закий перевёл взгляд на Кровавого и повёл рукой:
— Твой человек?
Кровавый шагнул ближе к Бораку, кивнул непроглядной мглой капюшона:
— Мой. Борак. Должен был быть сейчас на занятиях с восемнадцатой башней.
Теперь Закий перевёл взгляд на меня:
— Рассказывай, что здесь случилось.
Я вздохнул, покрутив шеей. Ох уж эта жадность — зачем я сделал этот последний глоток из кувшина? Если не заняться расщеплением чужого ихора, то меня эдак, скоро вывернет. Или нет? Жар и жар, мутит, но терпеть можно, словно чуток перебрал жирной еды, не более.
Но и молчать всё равно не выход, сам по себе состав из моего тела никуда не исчезнет. Мне нужно как можно быстрей разделаться с этой историей, чтобы меня если не оставили одного, так хоть оставили в покое и дали сосредоточиться на себе и расщеплении.
Хорошо, что за те пару минут, что дали мне стражники, я успел решить, что и как рассказывать.
Снова ткнул в сторону Борака и с ухмылкой сообщил:
— Этот пришёл сюда снаружи, когда я пил воду, убрал тьму из-под капюшона и сказал, что пришёл за моей жизнью.
Кровавый перебил меня:
— Ты удивился, увидев его глаза?
— С чего бы? Это не первый Кровавый воин, которого я вижу.
Закий хмыкнул:
— И которого убиваешь, да?
Молак тут же прошипел:
— Ловушка, господин.