Башня птиц
Шрифт:
– А хлеб у тебя есть?
– сказал он, протягивая пустое лукошко.
Девочка опять наклонилась и достала из травы ломоть хлеба. Егор удивился, но хлеб съел, не оставив ни крошки.
– Что еще достанешь из травы?
– спросил он.
Девочка пожала плечами, улыбнулась.
"Недетская у нее улыбка, - подумал Егор, - тайга быстро взрослыми делает".
– А что ты хочешь?
– спросила.
– Поспать, - честно сказал Егор.
– Я страшно устал. А ты приведи сюда взрослых, и, может, найдется что-нибудь из одежды? Видишь, я почти голый.
Девочка кивнула головой и скрылась в кустах.
– Эй!
– крикнул Егор.
– Ты не пропадай, ты приходи! Я ждать буду!
У него хватило силы только на то, чтобы поднять топор и положить его под голову. Не обращая внимания на комариное гуденье, он заснул, как в омут провалился.
4
Егор жил внутри дерева. Не в дупле, не обособленно от дерева, а именно внутри его древесины, и тело свое отграничивал корой и листьями. Через него шли земные соки, внутри него медленно нарастало годовое колечко, и это он, Егор, поскрипывал всем своим телом под порывами ветра. Его совсем не удивляло это новое состояние, он считал его естественным и даже удобным. Он рос на большой поляне, и корни его уходили глубоко в землю, сплетаясь с чужими корнями.
И сумерки были, и ветер обретал язык в листьях, и роса пала на землю.
И увидел Егор, как из глубины темного леса вспучиваются, поднимаются смутные пузыри, наполненные земными испарениями, как раздуваются они, лопаются с треском и оттуда выпрыгивают существа на тонких мохнатых ногах и рассаживаются на поляне, гомоня и горланя. И голоса их были ненастоящими, как будто сделанными из чего-то.
– Тишина! Тишина!
– прокричал рассыпчатый, ржавый голос.
– Мы начинаем!
И наступила тишина.
– Основной темой сегодняшней сходки, - начал мягкий и мшистый голос, - является вопрос о сущности так называемого человека. Что есть человек? Каково его место в природе? Вреден или полезен человек? Нужно ли и возможно ли бороться с человеком? Вот основные тезисы. Кто начнет?
– Я!
– сказал ржавый голос.
– Как всем известно, человек есть существо замкнутое, не способное к метаморфозам, ограниченное во времени и в пространстве. В отличие от нас человек обособил себя и противопоставил природе. Тысячи лет идет борьба человека и природы, но в последнее время человек развил такие темпы наступления, что само существование живой природы, а значит и нас самих, стоит под угрозой полного истребления. Человек считает себя существом, наделенным живой душой, но дело в том, что его душа принадлежит только ему и ничему больше. Именно это в корне разнит нас и его. Самым большим заблуждением человека является то, что на всей земле он только себя считает одушевленным и на основании этого не щадит природу, перекраивает на свой лад, использует ее только в своих интересах. Исходя из сказанного, предлагаю объявить человека вредным существом.
Загомонили, запищали, заверещали, затопали ногами, защелкали зубами.
– Вредный! Конечно, вредный! Он нас со света сживает! Он нас под корень рубит!
– Душа!
– громко произнес жестяной голос.
– Что есть душа? Попрошу без мистики! Мне чужды ваши представления о душе. Я - просто дерево. При чем здесь душа? Когда убивают дерево, я ухожу в другое и живу в нем, пока и его не срубят. Деревьев много, и я всегда нахожу себе подходящее тело. Если человеку нужны деревья для пищи, то он имеет на это
– Я видел!
– воскликнул смолистый голосок.
– Она такая большая, прозрачная, в ней что-то кипит и временами фонтанирует. Она тщательно обходит деревья и боится сырости.
– Бред и пустые враки, - сказал жестяной.
– Природа создала и нас, и человека. А отличаемся мы только тем, что мы не вычленяем себя из природы, а человек поставил себя в особое положение. Именно это определило его путь, и не нам судить об этом.
– Нет, нам! Нам! Кому же еще, как не нам!
– заголосили существа.
– Он судит нас, делит на вредных и полезных для него, уничтожает одних, а других насаждает по своему усмотрению. Он травит реки, губит рыбу, вырубает леса, убивает зверей! Это он причиняет нам боль, это он губит нас!
– Да, все это так, - сказал ржавый голос, и все затихли.
– Человек, без сомнения, существо вредное, и с ним надо бороться. Но как? Он сильнее нас. Прошли те времена, когда мы могли побороть его. Он не боится даже наших антропоморфных воплощений. Он даже не верит в нас!
– Надо оживить трупы убитых им деревьев, - сказал мшистый, - чтобы они проросли сквозь него корнями и ветками. Надо оживить шкуры убитых им зверей, чтобы они впились ему в горло. Надо одушевить зерна убитых им трав, чтобы они задушили его изнутри. Я знаю, что надо делать!
– Да! Да!
– закричали все.
– Мы сделаем так!
– Спокойно!
– сказал жестяной.
– Это все глупости. Он все равно победит нас. Я знаю другой путь. Только я скажу о нем тихо, чтобы не услышал Егор.
И он что-то зашептал. Существа заахали, заверещали приглушеннее. Егор дождался ветра, наклонил свои ветви пониже, но все равно ничего не расслышал, кроме то и дело произносимого своего имени. Тогда он напрягся, вспучился пузырем на стволе дерева и, лопнув, стал человеком. Новенькая серая шерсть покрывала его, но он не удивился ей. Поднял толстый сухой сук и приблизился к кругу сидящих. Они повернули к нему свои нечеловеческие лица и замолчали.
– Егор - это я, - сказал он.
– Здесь, кажется, говорили обо мне? Кто вы такие? Отвечайте!
Существа зашевелились, захихикали и заговорили вразнобой:
– Такие же, как ты! Единоплеменники! Братишки единоутробные! Егорка, брательник, иди к нам!
К нему потянулись лапы, когти, крылья, извитые стебли, бугристые корни, чешуйчатые морды, мохнатые рыла. Егор отступил на шаг и поднял сук.
– Значит, человека решили извести? Ясно. А человек сейчас изведет вас. Вот так!
И Егор с размаху опустил палку на скопище существ. Палка прошла сквозь них и, не причинив вреда, врезалась в землю.
– Да какой же ты человек, Егор?
– спросил мшистый голос, и Егор увидел его обладателя.
Был он похож на старую плюшевую обезьяну. Лохматые длинные лапы с потертостями и тусклыми обломанными когтями свисали вдоль тела, голова наклонена вперед и вниз, губы отвисли, не прикрывая беззубого рта.
– Ты теперь наш, - сказал мшистый и, обратясь к остальным, громко произнес: - Вот вам и путь!
– Дай, я тебя обниму, браток, - нежно произнес ржавый голос, и к Егору потянулся некто толстый, круторогий, брыластый, лопоухий.
– Как я рад, что ты с нами.