Башня Тишины
Шрифт:
Джоанна молча положила ладонь на руку старика. Она понимала, что сейчас архимаг особенно остро переживает утрату друга, в которой к тому же был виновен сам. Ей хотелось только надеяться, что кудесник ничего не знает о забрызганной кровью рабочей комнате лекаря. Впрочем, это была пустая надежда – ведь Солтерис был не просто стариком, он был архимагом, от которого, как известно, ничего не скроется.
– Я понимаю вас, – сказала Джоанна, чтобы только не молчать.
– Мы оба попались на его удочку, – горестно сказал архимаг, глядя куда-то вдаль.
– Я лишилась всего-навсего неких иллюзий, – встряхнула головой девушка, –
Архимаг сжал ее руку с силой, необычной для такого старого человека.
– Нам пора идти, – сказал он и первым поднялся с мраморной скамьи, – нужно быстрее найти его, прежде чем он догадается, что я спасся, и придумает что-нибудь еще. Идем во дворец.
Летний дворец встретил их непривычной тишиной, которая даже резала слух.
Обитатели этого громадного здания словно вымерли. Вдруг откуда-то сверху, с одной из оплетенных вьющимися розами террас, донесся резкий, пронзительный голос регента. Но из-за дальности расстояния трудно было разобрать, что он говорит.
Все трое, словно привидения, неслышно миновали заросли колючих растений и подстриженные в форме геометрических фигур кусты, которых тут было особенно много, – по-видимому, принц, любящий одиночество, распорядился создать в дворцовом саду множество укромных уголков, где можно было бы побыть одному или с друзьями. Джоанна еще раз отметила, что дворец представлял собой смешение разнообразнейших архитектурных стилей – видимо, за время существования этого громадного здания каждый из его венценосных обитателей время от времени добавлял к нему дополнительные сооружения сообразно своему вкусу.
– А что если нам сейчас кто-нибудь встретится, да поинтересуется, кто мы такие и что нам нужно? – шепотом спросила девушка Кериса, выразительно поглядывая на висевший у его бедра меч.
Керис ничего не ответил. Они пробирались мимо круглой башни, обсаженной кипарисами. Через широкие ворота в башне был виден двор конюшни, где конюхи в одежде с нашитыми инициалами регента суетились, запрягая в легкую карету угольно-черных лошадей.
– Ни за что не поверю в это, – пробормотал Солтерис, глядя на конюхов. Все трое направились к повозке.
Увидев троих незнакомых людей, лошади испуганно захрапели. Одна из лошадей встала на дыбы, мальчик-кучер не успел среагировать вовремя, и вся упряжь немедленно оказалась перепутанной. Три беглеца глядели на весь этот беспорядок.
– Стойте рядом со мной, – скомандовал архимаг.
Со всех сторон к взбесившимся лошадям неслись люди, кто-то отдавал какие-то распоряжения, в общем, возникла полная суматоха. Керис, бросавший во все стороны подозрительные взгляды, ни за что не хотел идти вперед, да и Джоанна, так и не привыкшая быстро ходить в средневековых одеяниях, шептала, что лучше оставаться на месте. Но архимаг, не обращая внимания на упорство молодых людей, потащил их вперед, и все трое благополучно миновали двор конюшни, благо тут никто не обратил на них внимания: все были поглощены усмирением непонятно почему взбесившихся лошадей.
– В любой дом всегда легче проникнуть через служебные помещения или выходы для слуг, – назидательно сказал Солтерис своим спутникам. – Мало ли кем мы можем быть?
Они направились к приземистому кирпичному зданию в глубине двора.
Вдруг на Джоанну снова нахлынуло какое-то странное чувство. Казалось, что оно уже изведано ей – холодное, странное чувство отчужденности и чего-то еще. Словно непроизнесенный вслух звук, это чувство наполнило девушку, сделало ее движения чужими. И тут же она внезапно ощутила рядом с собой горячее дыхание Кериса.
Солтерис же то и дело оглядывался по сторонам – даже он явно боялся заблудиться в бесконечных переходах этой громадной кухни.
Джоанна принялась вспоминать, где же она впервые ощутила это странное чувство, которое, кажется, внушало ей непонятный ужас. Тут вдруг взгляды Кериса и архимага встретились, и в следующую секунду все бросились бежать со всех ног.
В конце коридора оказалась лестница, которая вела в помещения старого крыла дворца. Архимаг в своем развевающемся одеянии бежал первым, увлекая, а заодно и направляя своих спутников в нужную сторону. Они бежали через большой зал, когда-то, возможно, бывший тронным, по гулкому паркету, а Джоанна вдруг снова вспомнила забрызганную кровью лабораторию Нарвала Скипфрага и бессвязное бормотание Правдивой Минхирдин о том, что Он все равно вызовет стихии и духов. И вдруг девушку пронзил ужас – ведь теперь в руках Антрига было все оборудование для получения электричества. Он стал куда опаснее.
На пути в следующую комнату им попался часовой, который, хоть и удивился троим неизвестно откуда взявшимся людям в столь разных одеяниях, однако не стал их задерживать. В комнате, несмотря на охрану у дверей, ничего такого не оказалось – только странная темнота, точно сквозь невидимую ткань дневного света прорвалась тьма ночи, но темнота эта с их появлением стала быстро рассеиваться.
Постепенно стали вырисовываться очертания окружающих предметов, темнота все таяла, словно сыр, который поедал невидимый обжора. Но Джоанна готова была поклясться, что она заметила какое-то подозрительное движение у противоположной стены.
Солтерис снова рванулся вперед, и Джоанна непроизвольно схватила его за рукав.
Вдруг ноздри Джоанны уловили знакомый запах волшебства – запах дыма от горящего дерева, смешанный с ароматами сухих трав. Помнится, особенно остро она почувствовала этот запах еще в Сан-Серано, когда Антриг сжал пальцы на ее горле…
– Только не это, не надо… – выдохнула девушка.
Керис, резко оттолкнув Джоанну в сторону, с обнаженным мечом рванулся вперед.
– Мы упустим его, – испуганно закричал послушник. Из Пустоты засвистел ветер, стал трепать светлые волосы Кериса. Глаза молодого человека загорелись безумным гневом.