Башня Тишины
Шрифт:
Антриг снова прикрыл глаза. И, глядя в них, Джоанна впервые подумала, что они совершенно безжизненны – словно кто-то вставил слепому человеку искусственные стеклянные глаза.
– Я ни за что не оставил бы тебя, – наконец проговорил Виндроуз негромко.
– Я не знала об этом.
Он выглядел столь растерянным, подавленным и обессиленным, что с ее стороны было вполне естественно – угостить его кофе. Но девушке пришлось силой заставить себя вытянуть руку с чашкой.
Это же Сураклин, Сураклин, как заклинание,
Антриг протянул руку и принялся пить теплую жидкость.
– Спасибо, – проговорил он, осушив чашку.
Наконец он словно спохватился. Увидев большой диван, чародей направился к нему, – он как будто вспомнил, что и в этом мире существуют диваны для отдыха.
Антриг запустил руки в свою пышную шевелюру, словно его мучила головная боль.
– Извини меня, – проговорил он, – я вовсе не хотел покидать тебя надолго. Мне нужно было вернуться к тебе намного раньше.
Он закашлялся, а потом проговорил:
– И Фаросу тоже нужно было присмотреть за тобой, дать тебе чувство уверенности.
Но вышло так, что мне нужно было обязательно кое-что отыскать.
Джоанна все еще стояла перед ним, сложив руки на груди, ее сердце бешено колотилось.
– Ну… и как, – проговорила она сквозь зубы, – ты нашел то, что искал?
Он резко замотал головой.
– Нет.
После чего стал вглядываться в осадок на дне чашки, словно желая угадать по кофейной гуще, что его ожидает. Наконец он выдавил из себя:
– А Солтерис не сказал тебе, где он был все это время?
– Да нет, – сипло ответила. – Впрочем, я не слишком этим интересовалась.
Он быстро посмотрел на нее – взглядом затравленного зайца, подумала она.
– Все это мне надоело до черта, – сказала девушка, стараясь, чтобы голос ее не дрожал, – мне нужно было только вернуться домой. Я сыта по горло вашим проклятым миром. Кстати, ты сам как-то сказал… – тут ее голос предательски изменился, – ты сказал, что никакие беды не коснуться меня. Если ты сказал это искренне, то я прошу тебя: оставь меня в покое, вот и все.
Он ничего не ответил, но глаза их встретились, и Джоанне показалось, что он то и дело порывается сказать ей правду, раскрыться. Но Джоанна знала, что ему лучше этого не делать, иначе она снова поверит сладким речам экс-кудесника. И вдруг Антриг, тяжело вздохнув, пробормотал:
– Ладно, так тому и быть.
И тут ее понесло – контролировать себя она больше не могла.
– У тебя все будет в порядке? – спросила она, хотя минуту спустя поняла, что глупее вопроса она при всем желании не могла задать.
Он улыбнулся какой-то блуждающей улыбкой.
– О, да, – рука его со стуком поставила чашку на пол, – до тех пор, пока я буду держаться подальше от Совета Кудесников. Извини меня, Джоанна… Но эта отметка на стене… Метка на стене…
В следующий момент он повалился набок и заснул.
Глава 19
Он
Сейчас она и сама с трудом верила в то, что еще утром проснулась в одной из комнат Летнего дворца, что каких-нибудь четырнадцать-пятнадцать часов назад сидела на бархатном сиденье кареты регента, а сам Фарос плакал, рассказывая о незавидной участи своего отца. Казалось, что все это происходило не с ней, а с кем-то другим, что все это ей привиделось или она узнала это из какого-то дурацкого телефильма.
В какой-то степени, подумала Джоанна, все именно так и случилось.
Дневной зной давно схлынул. Гостиная была погружена во мрак, только из кухни падал сюда свет. Через открытую дверь доносился запах хлорки – должно быть, от пруда, ведь вода, напускаемая туда, предварительно обеззараживалась. Но ночь была теплая.
Тут до ее слуха донесся шорох – это зашевелился Антриг. Он открыл глаза, тяжело дыша. Немигающий взор чародея вперился прямо в Джоанну.
– Извини меня, Антриг, – пробормотала она. Как глупо это звучало.
Виндроуз попытался встать с дивана, но не смог. И это вполне было понятно – руки и ноги его были плотно опутаны крепким капроновым шнуром, который Джоанна вытянула из своего кошеля. Этот шнур она взяла еще, в Сан-Серано, словно предчувствуя, что он может пригодиться ей. Впрочем, подумала девушка, он никак не должен разорвать веревку, она крепкая. Да и все равно у него нет сил – уж она-то знала, как раскалывается голова после снотворного. Глаза Антрига, устремленные на нее, не выражали почему-то удивления, но были полны ужаса и отчаяния.
– Керис как раз созывает Совет Кудесников, – поспешила "обрадовать" Виндроуза Джоанна. – Он сказал мне, что у него есть для этого какая-то лайпа. Я, правда, понятия не имею, что это такое.
Его голова в изнеможении откинулась на подушки дивана. По телу его прошла судорога, но он закрыл глаза, и на его лице отразилось нечто вроде облегчения.
– Что такое? – удивилась Джоанна. – А чего же ты тогда ожидал?
Веки экс-кудесника дрогнули, но так и не открылись. Губы его неслышно прошептали:
– Солтериса.
Горечь наполнила душу девушки, когда она вспомнила, как архимаг здоровался с этим человеком перед тем, как войти с ним в сарай. Ее голос опять задрожал.
– Но ведь ты не хуже меня знаешь, что Солтерис мертв.
– Ты видела это? – Широко раскрытые глаза Антрига смотрели на нее в упор.
– Конечно, я не видела, как ты его душил. Но кое-что мы все-таки заметили, будь спокоен.
Из груди Виндроуза вырвался вздох. И все-таки, подумала Джоанна, дважды два – это действительно четыре.