Башня ветра
Шрифт:
— Стоп! — тормознул я пространные дифирамбы Титыча. — Вот с этого места, господин староста, расскажи-ка мне все в подробностях.
— В подробностях? — Тот озадаченно почесал затылок. — А может, я лучше… это — как все было?
— Можно и так, — не стал я излишне напрягать человека.
— Тогда нам надо еще пива, — задумчиво покачал головой Титыч. — Совсем во рту пересохло… Хозяюшка, сходи в кружало. Скажи Вересу, что Влад Твердилыч в себя пришел. Пусть нальет и голубя префекту с донесением, стало быть, отправит. Мы закон… это, чтим.
Точно! Совсем запамятовал!
Понимаю, но не готов я еще к встрече на высшем уровне. Принц и нищий, может, поладят, а незнамо кто и чиновный слуга государев — ни в жисть. Не тот менталитет у держиморд… И, прежде чем в коридоры власти соваться, надо не только стартовый капиталец сколотить, но и именем громким обзавестись. Прав тролль, однако. В этом мире имеет значение — как тебя зовут.
Приняв решение, я посмотрел Листице в глаза и отрицательно мотнул головой. Хозяюшка облегченно улыбнулась и кивнула в ответ. Видимо, ее интуиция в данном случае была на стороне моей логики.
Увы, Штирлица и Кэт из нас не получилось… А может, Титыч оказался прозорливее папы Мюллера. Во всяком случае, староста хмыкнул и проворчал:
— Тебе виднее… Ладно, скажешь: очнулся, но так слаб, что опять сомлел. Раньше чем через седмицу на ноги не встанет. А если Верес расспрашивать станет — сюда зови. Уразумела?
— Как скажете, дядька Ярополк.
Листица еще раз кивнула и выскочила за дверь.
— Егоза… — непонятно с чего именно так оценил достоинства девушки Титыч и продолжил как ни в чем не бывало. — Всадники эльфов тоже видели, а потому Всеслав Добрилович силой тебя в префектуру не потащит, но и с выздоровлением, Влад, затягивать не стоит. Или опасаешься чего? Так ты скажи. Один ум хорошо, а два сапога — пара. Может, присоветую чего. Ты мне теперь дороже сына…
— Так чтоб очень уж опасался, не скажу, но и лезть в прорубь очертя голову не хочу. Ты который раз эльфов упоминаешь, а я сам ничего не помню. Вот и выходит, что пока все не разузнаю да не соображу, как, что и к чему приспособить — к властям соваться не с руки. Мало ли чего я еще позабыл. Ну рассказывай уже, не тяни гоблина за уши.
— Угу, — кивнул староста. — А ведь верно. Эти потом тоже приходили. Самолично Гырдрым с Ачхырзом и в сопровождении шамана Ушастых. И в Круге подтвердили, что ты свою часть уговора выполнил, а потому ранее принадлежащие их кланам деревеньки Приозерное и Подборье твои по праву. Как и ранее завоеванные в Поединке — Выселки. И слово свое верное и нерушимое они готовы подтвердить перед вождями и шаманами всех кланов на ежегодном
— Титыч, а ведь ты, при всем моем уважении, сейчас в ухо схлопочешь, — ласково промолвил я, демонстрируя старосте кулак.
— Да? — Он заинтересованно поглядел на эту часть моего тела. — А за что?
— Я уже три раза просил рассказать об эльфах, а ты тем временем толкуешь о чем угодно, только не о них.
— Как так? — натурально изумился Титыч. — Я же сказал, что они тебя под утро в деревню на руках принесли. На другой день после того страшного грохота в Мрачной роще. Разве нет? Странно. А мне казалось…
— Ярополк! — прорычал я. — Что дальше было, после того как они меня принесли?!
— В Круге на землю положили и за мной послали. Только чего посылать-то? Небось не слепой, сам увидел… Такое разве ж можно пропустить? Эльфы человека на руках несут! Почитай вся деревня поглазеть собралась. Как на Поединок…
— А дальше что было?
— Так все… — пожал плечами староста. — Когда я подошел, старший их… кто такой не скажу, он имени своего не называл… В общем, эльф дал мне мешочек с травами и велел напоить тебя настоем сразу, как только очнешься, чтобы голос не потерял. А потом еще прибавил, что жителям Выселок отныне всегда рады в лесу.
— И все?
— Все?! Чудак-человек! Ты что и в самом деле ничего не понимаешь? Эльфы принесли тебя — это раз! Сами заговорили со мной — это два! Пригласили людей в лес — это три! Да о таком песни слагать надо! Застольные…
Глава вторая
— Доброго здравия, Влад Твердилыч, — с трудом протиснулся в двери упитанный Верес, став еще шире из-за двухведерного бочонка, который корчмарь тащил в обнимку перед собой.
Верес поднатужился и, сопя, выставил бочонок на стол. Тот даже закряхтел под тяжестью неожиданно щедрого угощения.
— И тебе здравствовать, Ярополк Титыч. Вот, из личных запасов… Для особого случая берег.
— С чего это ты так расщедрился? — подозрительно поглядел на него староста. — Небось двойную цену заломишь?
— Создатель с тобой. — От незаслуженного обвинения корчмарь даже руками замахал. — От души угощаю.
— Ой, не верю… — насел на него Титыч. — Ну-ка, выкладывай как на духу. Какие грехи замаливаешь? Сдал уже, небось?
Я только глядел и молчал, не вмешивался. В чужой монастырь и прочие ряды, как известно, со своим суконным рылом не лезут. Мало ли какие у них тут давние счеты имеются?
— Вот вечно ты, Ярополк Титыч… — Верес отер пот со лба. — Обидно, право слово. А я ведь со всем уважением. Тоже разумение имею.
— Верес, я тебя с пеленок знаю, — и не думая идти на попятный, отмахнулся староста. — Ты и тогда уже, пока одну титьку сосал, вторую обеими ручонками норовил сцапать. Так что не обессудь, в бескорыстие — ни в жизнь не поверю. А значит, либо выгоду видишь, либо пакость какую-то учинил, а теперь к Владу Твердилычу подлизываешься. Ну говори уже, не томи… Что, отписал префекту не так, как я сказывал, а по правде?