Башня Видящих
Шрифт:
– Ну посудите сами, - неодобрительно покачав головой, сказал мужчина, - разве одна семечка стоит четырех новых, половины легендарного плода и подаренной вам пилюли?
То, что я просто выхватил плод, а Лю Чанмин не стал его выдирать назад, не значило, что мы договаривались поделить его пополам. Глава предлагал только деньги и секрет. Секрет я узнал, деньги за семя в размере озвученных ранее двадцати миллионов он готов выдать уже завтра. Про то, что половина плода и семечки в нем перейдут мне, речи не было. Но и я не давал согласия на озвученную цену. Понимая это, мы вдвоем затихли, обдумывая возникшее положение.
Я
Я мог в этом положении воспользоваться силой и не просто зажать отобранное, а легко отобрать у мужчины уже отданное, но чем, в таком случае, я буду лучше тех, кого сам искренне презираю? Ничем! А-а-а! Искушение переступить через совесть терзало душу. Это же, легендарный плод! Один в своем роде! Сокровище из сокровищ, да еще восемь новых семечек. А всего-то, нужно кинуть заклинание ослабление на стоящего передо мной человека. Мне даже убивать его не нужно. И так смогу забрать всё без сопротивления. А заодно и ларец с ядром Инь на триста миллионов энергии и сундучок с горой бумажек. Мне стало страшно от того, как нелегко мне давался честный и правильный поступок. Когда я успел стать таким подонком? Или мне яростно капал на мозги скряга Мо Шень?Отключив духовное зрение, я почувствовал, словно гора упала с плеч.
Ах, этот мерзкий старикан! Вот, кто мешал мне принять справедливое решение. Я и раньше подозревал, что он на меня влияет, но особенно заметно почувствовал это только что. Скрепя сердце, я полез в хранилище, извлек оттуда остатки плода и передал их Чанмину. Четыре семечки «цветка» всё еще лежали в полупрозрачных сумках на срезе нетронутой четвертинки.
Стоило избавиться от компаньона-искусителя и я смог поступить по совести. Пусть жизнь в реалиях Латора успела повлиять на меня, но не настолько, чтобы я стал законченным подонком, которым меня чуть не сделал помощник. Я очередной раз сделал вывод, что мне с ним не по пути. Как удастся избавиться, надо сделать это поскорее. Однако, благодаря возникшей внутренней борьбе, я в каком-то смысле понял тех, кто стал заложником своей жадности и беспринципности. Они не побрезгуют запачкать руки кровью, если на кону будет стоять большой куш. Ужасные люди. Буду знать, что среди легендарных культиваторов встречаются и такие.
Лю Чанмин пересчитал семечки и бережно сложил ценный предмет в поясной мешочек, а я поспешил на выход из кабинета, чтобы опять не поддаться новому искушению, вырубить главу и завладеть не только плодами и семечками, но и ценностями в сундучках за его спиной.
– Госпожа Ли, погодите, - окликнул меня мужчина, - вам лучше занять одну из безопасных и тихих комнат в Башне, чтобы вскрытие оболочки пилюли не застало вас врасплох. Её объем очень велик и поглощение займет довольно длительное время. Я беспокоюсь, как бы вы не оказались в затруднительном положении.
Я хотел было признаться, что уже давно поглотил его пилюлю, но мужчина вдруг протянул мне свою и сказал,
– Это активирует нужные процессы в теле. Будет неприятно, если вам придется искать лучшую из созданных мной пилюль в ночном горшке. Я готов сделать вам еще один подарок. Надеюсь, вы примите его с благодарностью.
– А как же вы?
– У меня есть из чего получить еще одну, - ответил мужчина, демонстрируя щедрость, но в его случае делать это было не сложно.
По сути, я передал ему материала для создания еще сотни таких пилюль, и зажать одну, для того, кто стал причиной такого огромного успеха, глава не мог. Я почувствовал себя скотиной, но принял новый подарок. Дал мужчине отвести меня в одну из комнат, где обычно отдыхали его помощники и принялся изображать, что готовлюсь к культиваци, хотя не торопился принимать пилюлю внутрь. Мне она на текущем этапе не даст серьезного прироста. До пятой звезды еще восемьдесят миллионов, а вот Клариссе не помешает стать более сильной. Я постоянно переживал за её безопасность. Если можно давать подобную пилюлю человеку без опыта культивации, то лучше я отдам её своей спутнице и получу более надежного спутника, с которым уже можно смело отправиться вдвоем в секту, чтобы изучить боевые техники и прочее.
Эта идея меня увлекла. Я спрятал в хранилище средство для культивации и опять включил духовное зрение, чтобы расспросить о тонкостях помощника.
– Господин, где мы находимся? Вы избавились от этого наглеца? – первым делом спросил старик.
– Я попрошу богиню избавить меня от тебя, если ты и дальше будешь капать мне на мозги. Ты что же это сучёныш удумал? Хотел заставить меня убить Чанмина, чтобы забрать его вещи? Ты что, думаешь, я такая же сволочь, как и ты?
– Господин, простите, я не в силах сдержать свои мысли. Вам просто передалось моё настроение. Будь на вашем месте я, так бы и поступил, но здесь вы хозяин положения.
– Вот именно. Еще раз почувствую, что ты давишь на меня и мешаешь принимать важные решения, на этом наши пути разойдутся, а точнее, считай, что тебя уже здесь не будет.
– Я понял, господин, прошу прощения.
Из-за очередного обмана теперь придется торчать в Башне два часа. Я решил в это время расспросить помощника о интересовавших меня вопросах. Как оказалось, никаких ограничений при принятии пилюли духовного совершенства нет. Единственным пунктом, который надо было учитывать, являлся возраст культиватора. Быстро проходя все двенадцать ступеней закалки тела и сосуда души, человек закреплял полученное состояние своего тела и возраст на долгие десятилетия. Если человек сильно болел, закалка могла избавить его тело от серьезного недуга. К этому часто прибегали оказавшиеся в отчаянии родители, давая подобные пилюли своим тяжело больным детям.
Таким образом возникали дети-старцы. В неразвитом, юном теле мог оказаться столетний старик, застывший в физическом развитии благодаря желанию родителей сохранить ребенку жизнь любой ценой. В случае Клариссы подобной проблемы не возникало. Ей можно было давать пилюлю, но перед тем, как это сделать, надо будет серьезно с ней поговорить.
Я стал расспрашивать старика о известных ему боевых техниках, но он вещал так нудно и путанно, что я быстро утомлялся от его рассказа, а прикорнув на кровать, незаметно задремал.