Башня. Новый Ковчег

Букреева Евгения

Он лихорадочно соображал, что делать, пока Вера рассказывала деду всё, что она слышала, время от времени бросая на Кира злые взгляды. Сам Ледовской едва ли пару раз взглянул на него, и если его что-то и заинтересовало, то за равнодушной маской лица этого было не разглядеть.

Дверь за спиной Кира отворилась. Кир вздрогнул и обернулся — в кабинет вошли ещё двое. Очевидно, ребята голубчика Голубева. Расторопные, что и говорить.

— Обыскать! — коротко приказал генерал.

Кир и опомниться не успел, как один из парней заломил ему обе руки за спину, а второй ловко принялся обыскивать.

—

Чисто.

— Кулон Ники с него снимите! — крикнула Вера.

Найденный в кармане пропуск и снятый кулон парень отнёс генералу. Тот покрутил пропуск в руках и небрежно бросил на стол.

— Ну так что, Кирилл Шорохов…

Кир дёрнулся, пытаясь вырваться, но держащий его военный ещё больше заломил ему руки уверенным и точно рассчитанным движением, почти пригнув к полу.

— По базе данных мы тебя пробьём, не сомневайся, но быстрее будет, если ты всё сам расскажешь.

— Ничего я не буду говорить, — прохрипел Кир.

Его чуть встряхнули как куклу, видимо, давая понять, что надо выражать больше почтительности. Кир приподнял голову, насколько мог. Ледовской на него не смотрел, он обращался к Вере.

— Вера, иди к себе.

— Никуда я не пойду. Это я вообще-то его сюда привела, — в голосе Веры отчётливо зазвенело упрямство. Но у её деда его было всё же больше.

— Вера, я кому сказал.

Вера зло крутанулась на каблуках и вылетела из кабинета.

То, что генерал выпроводил внучку, было плохим знаком для Кира. Точно будут бить — мелькнуло на периферии сознания. Он не ошибся, потому что почти сразу, как за Верой захлопнулась дверь, его ударили под дых, коротко, но сильно, вышибив воздух.

— На кого работаешь?

— Ни на кого я не работаю…

— Кто тебя прислал? С какой целью?

— Никто меня не присылал. Я вам говорю, Ника…

Серия резких болезненных ударов, последовавшая за первым, заставила Кира ещё больше согнуться. Из глаз брызнули слезы.

Били его умело и сноровисто, словно делали привычную рутинную работу. Пару раз ударили по лицу, довольно ощутимо. Кир быстро провёл языком, проверяя на месте ли зубы, ощутил солоноватый вкус крови, наверно, от разбитой губы — но зубы были целы.

В перерывах между ударами генерал задавал вопросы. Кто? Откуда? Где Ника? Кто послал?

«Ничего не скажу», — думал Кир, хотя после каждого удара ничего не говорить становилось всё трудней.

— Отведите меня к Павлу… Григорьевичу, — Кир сплюнул кровавую слюну.

— Товарищ генерал, может, ласточку? — один из обрабатывающих его парней повернулся к генералу.

— Успеем ласточку.

Генерал приблизился к Киру. Посмотрел на него внимательно.

— Думаешь, у Павла Григорьевича тебя ждёт более горячий приём?

— Мне… к Павлу Григорьевичу… надо… — глаза Кира застилала кровавая пелена. По лицу текла кровь из рассечённой брови.

— К Павлу Григорьевичу, говоришь, — задумчиво протянул генерал. — Ну что ж… раз ты так настаиваешь.

Он снова вернулся к столу, на этот раз снял трубку телефона, не включая громкой связи.

— Паша, тут у меня посетитель интересный. Говорит, что знает Нику и прямо настойчиво требует с тобой приватной встречи. Нет, местоположением Ники он с нами делиться не желает. Что? —

генерал замер, слушая, что ему говорит Савельев. — Хорошо, Паша. Сейчас доставим. Почти в целости и сохранности.

Он положил трубку и повернул голову.

— Ребята, наручники на пацана и к Савельеву его. И, — он брезгливо поморщился. — Физиономию ему оботрите чем-нибудь, чтоб людей встречных не пугать.

***

В кабинет Савельева его втолкнули, уже особо не церемонясь. Удержали за шкирку, чтобы он не растянулся на гладком полу. Высокая крупная фигура шагнувшего ему навстречу мужчины расплывалась в глазах — всё-таки пару раз Кира успели приложить головой о стенку. Кирилл попытался сосредоточиться, и ему это даже немного удалось, несмотря на то что в башке шумело и гудело, словно ему туда вставили мощный вентилятор.

— М-да, я вижу, ты, Алексей Игнатьевич, с мальчиком не церемонился, — лицо Савельева чуть скривилось.

— Пожалел, Паша, да? А ты посмотри, посмотри, что мы у этого добра молодца нашли.

Ледовской передал Савельеву кулон. Кир хотел крикнуть, что Ника сама — сама! — отдала ему этот кулон, но не смог. Разбитые губы не слушались, и вместо крика получился лишь невнятный шёпот.

Павел Григорьевич медленно окинул его взглядом, и этот тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд прожёг Кира насквозь. Кирилл с ужасом понял, что хочет вернуться назад, в кабинет Ледовского, в руки расторопных ребят голубчика Голубева, куда угодно, только не оставаться наедине с этим человеком. Только не с ним…

Глава 24

Глава 24. Кир

Увидев в руках Ледовского Лизин кулон, который он сам подарил дочери на совершеннолетие, Павел едва сдержался, чтобы не броситься и не тряхануть как следует мальчишку. Нервы были ни к чёрту. События последних суток всё же доконали его. Ему поставили ультиматум, и его мозг лихорадочно просчитывал все возможные варианты выхода из ситуации с наименьшими потерями. Увы, все варианты были плохи. К мальчонке Полякову Павел решил не ходить (уж больно топорно Борис подкинул ему эту мысль, и опять было непонятно, то ли это хитрый манёвр, то ли Боря в своей самоуверенности перешёл все границы), но сегодня с утра он не выдержал, навестил дружка своей дочери. Нет, конечно, он не поверил ни одному слову парня о якобы связи Ники с наркотиками — мальчик, явно, твердил заученные речи, но Павлу опять чётко дали понять, что вот, у них есть свой живой свидетель… Боря, как талантливый режиссёр, умело расставил все акценты.

Павел нахмурился и крепко сжал кулон в кулаке.

— Пойдём, Паша, переговорим, — Ледовской, угадав его чувства, тронул за плечо. — А этот пусть в себя немного придёт.

— Хорошо. Стул ему под задницу подставьте, — последние слова Павел бросил парням, конвоирующим пацана.

В соседней комнате он ещё раз наскоро пересказал Ледовскому свой последний разговор с Борисом.

— Думаешь, он не блефует?

— Я не знаю, Алексей Игнатьевич, что думать, — Павел вздохнул. На Ледовского он старался не смотреть. — Ники наверху нет, где она — я понятия не имею. Теперь ещё и это… явление, с кулоном моей дочери в кармане.