Башня
Шрифт:
– Сириус, ты, мальчик мой, немного поторопился, - начал говорить Альбус, старательно подбирая слова, чтобы ненароком не выказать недовольства этим поступком бывшего ученика.
– Гарри неизвестно где, ты в розыске…Да и Блэки - не то семейство, чтобы принимать в Род такого светлого мальчика как Гарри…
– Ну, да ладно, Альбус.
– махнул рукой Бродяга.
– Все будет хорошо! Не имя делает человека, а человек имя!
– Неужели ты выучил словарь крылатых фраз, песик?
– протянул язвительно профессор зельеварения, показательно оглядывая противника сверху вниз, а затем покачал головой.
– Не поможет - отсутствие мозгов не скроешь парой красивых фраз!
–
– Не может быть завершен без согласия Гарри, или же теперь, Озириса Блэка!
– Озирис?
– приподнял бровь Аластор.
– Воскреснувший из мертвых? Мальчишке подходит!
– Отличная шутка, да?
– тут же рассмеялся Бродяга.
– Но главное то, что, даже совершив неполный обряд, я смог сделать это! Пока он горит сине-зеленым - Гарри жив, здоров и в безопасности, багровые всполохи значат, что он ранен - меня это смущает, но, судя по тому, что искры затухают, его, в принципе, лечат, а вот если он почернеет…
– Но, мальчик мой, - воскликнул Дамблдор.
– Это темная магия!
– Послушайте, директор, - зло выдохнул Блэк.
– Мне плевать, что это - хоть белая, хоть черная, хоть буро-малиновая магия, если она поможет мне узнать хоть немного о состоянии моего, как я надеюсь, сына.
– Но…
– Никаких «но», директор! Разговор окончен.
– Знаешь, Альбус, - улыбнулась миссис Уизли.
– Я, как ни странно, согласна с Сириусом. Главное, не как мы узнали о состоянии Гарри, а то, что все-таки узнали…
– Ладно, - недовольно пробурчал Дамблдор.
– Я с вами согласен…Просто немного беспокоился за Сириуса…Ты изменился, мальчик мой…
– Я, наконец-то повзрослел, директор.
«Надо срочно убирать от него оборотня».
– Перейдем к последнему вопросу - действия Ордена в министерстве…
* * *
Запертая Башня
* * *
Второй день подряд Гарри сверял рунные цепочки на стенах с зарисованными в тетради Ровены. Они практически полностью совпадали, за исключением тех мест, что имели связь с личностью Запирающего и Запираемого. Но это было и так понятно, хоть и несколько расстроило парня, осознавшего, что готового ответа он не получит.
Пока он перерисовал только те цепочки, что были в спальне, гостиной и галерее пейзажей - остальные места имели слишком высокие потолки, чтобы он мог туда добраться и сверить их с записями Ровены. Нет, он, конечно, понимал, что, если перенесет лестницу из библиотеки, то, скорее всего, довольно четко увидит руны, но рисковать не спешил - ни разрезы на груди, ни мышечная боль от проклятья так и не прошли. Иногда, если он проводил слишком много времени за бумагами и справочниками, пытаясь вычленить частичный перевод рун, его руки и ноги буквально сводило от нестерпимой боли. Он не мог пошевелиться, пока она не проходила сама собой, оставляя после себя дрожь и слабость. Так что Гарри решил не рисковать, пока полностью не поправиться.
Вычленив отличающиеся фрагменты, Гарри принялся за выделение тех, что относятся к его крови и магии. Вновь пролистав справочник, он обнаружил главу, посвященною личностным цепочкам рун-покровителей. Несколько символов в ней зависели от дня, месяца и года рождения и вычислялись арифмантической формулой, другие выяснялись только ритуалом. И если в вычислениях он, скорее всего, сможет разобраться, то проведение ритуала было все еще довольно сложным действием для него. Слава Мерлину,
Время шло, он все больше и больше погружался в мир рун и сложных формул, высчитывая бесконечные варианты собственных рун, старясь соединить их в цепочку, подобную фрагменту со стен. Это оказалось на удивление интересно - и не известно почему, оттого ли, что это отвлекало его от тяжелых мыслей или просто потому, что к этому у парня лежала душа. А может, погружаясь в шуршащие листы древних фолиантов, он спасался от тишины, вновь сомкнувшейся над ним с уходом Лорда. Он даже пытался поговорить со змеями в садах Башни, но все было бесполезно - они или не хотели болтать с глупым двуногим не понимающим важности ежегодной линьки и создания хорошего гнезда для маленьких змеек, либо погружали его в быт и судьбу несчастной змеи, которой никто не помогает и запрягали мальчика носить им ветки для дома. Нет, первые пару часов это было даже забавно. Но когда Гарри осознал, что серьезно размышляет над тем тяжело ли высиживать яйца и получится ли это у него в будущем, понял, что сойти с ума можно и более традиционным способом.
Так что он решил попробовать пообщаться с книгами. Еще раз пролистав тетрадь Ровены, он убедился, что готового решения на ее листах нет, а если и есть, то он его без длительной работы не найдет, так что с энтузиазмом вгрызся в книги. Выискивать в горе текста кусочки личных записей было глупо - проще медленно переходя от записей экспериментов к формулам и обратно, достичь спрятанных записей и читать их в хронологическом порядке. От постоянного чтения у него болела голова, в дополнение к мышечным болям. Настроение было отвратительным.
А вот сегодня он проснулся в спальне необыкновенно счастливым. Сначала он не обратил внимания на иррациональность этого состояния - в последнее время он просыпался усталым, с ноющими тупой болью мышцами и ужасным настроением, так что ощущение легкости и безграничного счастья было настолько приятным, что искать его причины парню не хотелось. Но за завтраком, когда его настрой не испортило и обожженное горячим кофе запястье, и потом, полностью провалившийся эксперимент с рунами, он впервые задумался, что в нем было что-то не так. Во-первых, радостный настрой был каким-то отстраненным, словно приходящим извне, а во-вторых, он почему-то был направлен на довольство собой и своей внешностью, а Гарри раньше не замечал в себе подобных наклонностей - да и повода, пожалуй, не было…
Вновь и вновь концентрируясь на этом странном ощущении, Гарри сам не заметил, как все вокруг изменилось, и вместо светлой комнаты его Башни он оказался в отделанном темным деревом кабинете. Его длинные бело-серебристые пальцы, покрытые чешуей и заканчивающиеся темно-серыми, практически черными когтями, перелистывали пожелтевшие страницы древнего фолианта, а его губы еле слышно проговаривали ингредиенты очередного зелья, описанного в книге. И, что совершенно неожиданно, он понимал каждое слово, каждое действие в сложнейших рецептах и ритуалах, сопутствующих им. В его сознании, или даже, скорее, вокруг его сознания, витали мысли о том, что он уже полностью восстановился и что пора уже начинать действия, пронеслась быстрая мысль о том, что Червехвоста пока не стоит беспокоить - все равно эта крыса полностью бесполезна, а завтрашний ритуал стоит отложить, до того времени, как он сможет достать свежие ингредиенты, чтобы не было осечек, а Фенрир со стаей уже стоит у самого болота, чуя запах древней магии, источаемой этим замком и мерную пульсацию метки…