Башня
Шрифт:
Он слышал только приглушенный треск помех, доносившийся из рации Ковалева.
«Ну же, Алексей Геннадьевич! Сделай хоть что-нибудь!»
Управляющий вынужден был признать, что сам он не в состоянии придумать что-нибудь дельное. Без компьютера он чувствовал себя как без рук. В конце концов, он просто человек. Всего лишь человек. А Башня — это огромное совершенное здание нового типа. Первый и пока единственный в России «интеллектуальный дом», которым, как оказалось, управляет вовсе не он, Николай Петухов, а мощный и производительный
«Правда, он только что отдал электронному богу свою электронную душу. Так сказать, скоропостижно скончался».
Он задумался и, когда в наступившей тишине прозвучал уверенный голос Ковалева, вздрогнул от неожиданности.
— Внимание всем постам! Говорит Центральный. У нас — аварийная ситуация. Мы блокированы в пульте управления. Сервер вышел из строя. Ни внутренний, ни городской телефоны не работают. Приказываю. Первое — сохранять спокойствие. Второе — каждому проверить свои объекты. Все двери, лифты и так далее. Третье — всем, у кого при себе есть мобильные телефоны… Срочно связаться с силами МЧС и МВД, вызвать помощь. Четвертое — быть предельно осторожными. Обо всех посторонних, оказавшихся на территории Башни, обо всех непредвиденных и неординарных событиях докладывать мне немедленно.
Ковалев сделал паузу.
— И последнее. Кто находится на техническом этаже?
Молчание.
— Кто находится в непосредственной близости от пульта управления? Вы можете вытащить нас отсюда? Прием!
В рации снова послышался треск.
— Центральный, прием! Говорит четырнадцатый пост. Я нахожусь ближе всех — на лестнице. Но не могу войти. Двери не открываются…
— Центральный, я первый пост! Так точно, телефонная связь не работает. Лифты встали, входные двери заблокированы. На лестницу выйти не можем. Понял вас — вызываем по мобильному МЧС и милицию.
— Центральный, двенадцатый пост. Посторонних на территории не обнаружено. У нас тоже все двери закрыты.
Сообщения сыпались отовсюду одно за другим. Все восемнадцать охранников, будто сговорившись, отмечали одно и то же — двери закрыты. «Двери закрыты… ДВЕРИ ЗАКРЫТЫ!!» Складывалось такое впечатление, словно кто-то специально отрезал их друг от друга. Башня в один момент из идеально продуманной системы коридоров, холлов и лестниц превратилась во множество хитроумных ловушек, которые, как по команде, одновременно захлопнулись.
Ковалев достал из кармана платок и вытер лысину. Теперь оставалось только надеяться на помощь снаружи. Их откроют, обязательно откроют. Правда, он хорошо представлял себе, какими будут последствия. Наверняка количество желающих жить в Башне от этого не увеличится. Значит — скандал. Выговор и, возможно, увольнение…
Черт, да ладно! Это все потом, а сейчас нужно выбираться.
Он снова закашлялся — так сильно, что легкие грозили вывернуться наизнанку, как два полиэтиленовых пакета. Ковалев поднес платок к губам и опустился на колени; дым пока еще не успел осесть, поэтому рядом с полом дышать было легче.
Внезапно
— Центральный! Я — шестой. Центральный! Это Рожков!
А вот это уже было плохо. Очень плохо. Ковалев еще не знал, что скажет подчиненный, но по его голосу сразу догадался, что дела на шестом посту обстоят хуже некуда.
— Центральный! На нижнем ярусе подземного гаража… Ай, блядство!
Грохот и оглушительный треск: непонятно, что это — статические помехи или что-то другое…
— Я… Черт возьми! — взвизгнул охранник. Это слышали все. Ковалев не сомневался, что все восемнадцать человек охраны ловят сейчас каждый звук.
— Шестой, я Центральный! Отставить панику! В чем дело?
— Центральный, прием! Нижний ярус!… Он проваливается! Здесь уже нет пола, одна огромная дыра! — в рации послышалось учащенное дыхание, словно охранник кричал на бегу. — Все машины… Опоры рушатся…
Треск усилился, и из рации донесся панический вой. Рожков, не таясь, орал изо всех сил.
— Да здесь просто пиз… — Раздался удар, такой громкий, что Ковалеву пришлось убрать рацию от уха.
— Шестой! Шестой! Как слышите меня, прием!
Никто больше не отвечал. Ковалев повторил свой вызов, но все впустую. Он проглотил застрявший в горле комок и заставил себя говорить спокойно:
— Внимание всем постам! Я — Центральный. Срочно сообщить всем, кому только можете, о чрезвычайной ситуации в Башне! Подготовиться к эвакуации жильцов! Вести себя корректно и спокойно!
Из темноты выплыл каверзный вопрос. Рано или поздно он должен был выплыть.
— Центральный! На связи тринадцатый! Как эвакуировать людей, если двери закрыты?
Петухову показалось, что он слышит хруст пластмассового корпуса рации. Ковалев молчал всего мгновение, а потом заорал:
— Не засорять эфир! Работать согласно полученным указаниям! Отбой!
Петухов стоял, боясь пошевелиться. Он отказывался верить своим ушам. «Если нижний ярус полностью провалился… Если подземного гаража больше нет… » Это означало только одно — Башня может рухнуть. «Хотя этого не может быть; фундамент у здания очень глубокий, в него залиты миллионы кубометров особо прочного бетона… » Ему показалось, что пол под ногами едва заметно задрожал. Эта дрожь была тихой, почти неуловимой, но управляющему показалось, что он чувствует ее.
Полковник сопел, чем-то шурша в темноте.
— А, вот она, чертовка! Нашел!
— Что такое, Алексей Геннадьевич?
— Иди сюда, — рявкнул Ковалев. — У тебя пока еще есть волосы?
Петухов подошел.
— Вытяни руку.
Управляющий протянул руку и почувствовал, как Ковалев вложил в нее несколько спичек.
— Слушай меня. Найди на голове сухое место, если ты еще не вспотел, как мышь… А я думаю, — в голосе старшего смены охраны послышалась угроза, — что ты должен вспотеть, парень… С этими своими гребаными компьютерами…