Басилевс
Шрифт:
– Если, конечно удастся, – повеселел от неожиданно забрезжившей надежды Савмак.
– Именно. Что ж, на все воля богов. Выгорит наш замысел – хорошо, не получится – так тому и быть. Запомни только одно, Савмак – в любых обстоятельствах я не оставлю тебя в беде. Клянусь Дионисом! Чересчур многим я тебе обязан, а потому готов вернуть свой долг с лихвой.
Взволнованный Савмак крепко сжал протянутую Митридатом правицу и стал поправлять сбрую саврасого. Гул над ристалищем начал напоминать рокочущий осенний прибой – на гипподром, после долгих сомнений и
ГЛАВА 9
А как поживает наш общий знакомый, достопочтенный Авл Порций Туберон? Чересчур бурные и волнующие события, случившиеся по прибытию сарматского посольства в Пантикапей, как-то заслонили от нашего взора деяния римского агента, конечно же, вовсе не собиравшегося все это время пребывать в неге и бездействии, наслаждаясь чистым морским воздухом и видом на безмятежный Понт Евксинский, сонно ворочающий нескончаемые водные валы. Поэтому оставим ненадолго звенящее доспехами ристалище, и перенесемся в одно из тех мрачных и небезопасных для простого гражданина Пантикапея мест неподалеку от гавани, где нашел себе пристанище осторожный и предусмотрительный Оронт.
Комната поражала запущенностью и пустотой. Только под одной из глинобитных стен на охапке сена валялись барсучьи шкуры и замызганая кожаная подушка – судя по всему, спальное ложе заместителя начальника следствия Понтийского царства. Авл Порций, мрачный и задумчивый, сидел на колченогом дифре с поломанной спинкой; напротив него на деревянном чурбаке примостился Оронт, при свете коптилки просматривающий какие-то записи. В комнате витал стойкий запах пропитанной лошадинным потом сбруи и человеческих нечистот. Похоже, что римский агент и его подручный кого-то ждали.
Наконец скособоченная дверь скрипнула, отворилась, и на пороге появились подчиненные Оронта – два перса с отталкивающей внешностью садистов и палачей. Они поддерживали под руки Макробия, помертвевшего от страха. Ночью его вытащили из теплой постели и, закутав в попону, доставили в Пантикапей. После бешеной скачки купец едва не отдал богу душу, и только горячая купель и чаша подогретого вина с пряностями помогли ему вернуться в состояние, граничащее с безумием. Он что-то бормотал, брызгая слюной, и таращил помертвевшие глаза на огонек масляного светильника.
– Так-так-так… – с удовлетворением протянул Туберон. – А вот и мы. С прибытием, Макробий! Давненько не виделись.
Однако его обращение осталось безответным – Макробий только вздрогнул и закатил глаза под лоб.
– Принесите жаровню с углями! – резко приказал Оронт персам. – Мы его сейчас немного подогреем, чтобы пришел в себя, – с гнусной улыбкой обратился он к Туберону.
– Не торопись, – с осуждением посмотрел на него Авл Порций. – Это всегда успеется. Надеюсь, что мы договоримся без твоих штучек. Лучше пусть подадут ему вина, да хорошего, покрепче. И какую-нибудь скамью.
Пожелания римского агента были исполнены немедленно. И вскоре наш бедный купец, которому едва не силком влили в горло чашу крепкого хиосского вина, мог самостоятельно
– Оклемался? – с неприятной усмешкой спросил Туберон, наблюдая, как лицо Макробия постепенно приобретает свой обычный пергаментно-желтоватый цвет.
– Ты?! – воскликнул купец и в невольном страхе замахал руками, будто отгоняя страшное видение.
– А то кто же? Успокойся, Макробий, ты среди друзей.
При этих словах Туберона лицо Оронта покривила злобная ухмылка. Многозначительно глядя на Макробия, он достал из переметной сумы железные щипцы и сунул их в пылающие угли.
Не отводя взгляд от змеиных глаз Оронта, купец с трудом выговорил:
– Что… т-тебе… н-нужно?
– Вот так бы сразу, – благодушно отхлебнул Авл Порций глоток вина из чаши. – Мне сегодня недосуг тут тары-бары с тобой разводить, нужно спешить на воинскую потеху – она обещает быть весьма интересной. У меня к тебе несколько вопросов. Возможно, и не весьма приятных для твоей персоны, но, увы, дорогой мой Макробий, служба. И хочу напомнить, что ты, как и твой покорный слуга, – он церемонно поклонился, – граждане Рима. А это, знаешь ли, обязывает кое к чему.
– Говори, я слушаю, – собрав все свое мужество, горбун пронзительно посмотрел на постную физиономию бывшего приятеля.
– Не встречался ли тебе где-нибудь в Таврике царевич Митридат? Это главный вопрос, и подумай хорошенько, прежде чем ответить, – с угрозой произнес помрачневший Туберон.
– Нет, – коротко выпалил Макробий, смело выдержав испытующий взгляд Авла Порция.
– Верю, – с разочарованием сказал римский агент.– Очень похоже на правду. Ладно, второй вопрос: а не знаешь ли ты, где сейчас находится наш общий знакомый Рутилий?
По тому, как Авл Порций и Оронт обменялись молниеносными взглядами, все еще не утративший остроту ума и проницательности из-за вышеназванных перипетий Макробий понял, что им все уже известно, и они просто испытывают его. Мысленно испросив у богов прощения за невольное предательство своих освободителей, он ответил почти без запинки:
– Знаю.
– Ну-ну, говори, я весь внимание.
– Когда ты меня предал пиратам-киликийцам, Рутилий помог мне обрести свободу, – с вызовом ответил купец.
– Кто старое помянет… – поморщился Туберон – для него эти воспоминания были как соль на открытую ра-ну. – Обстоятельства, мой дорогой Макробий, иногда бывают выше всяческих благородных соображений. А как бы ты поступил на моем месте?
– Не знаю… – нахмурился Макробий, в глубине души сознавая правоту соотечественника.
– То-то и оно… Ладно, это все детский лепет. Где Рутилий?
– В Пантикапее. По крайней мере был год назад. Я ссудил его деньгами и… – купец едва не проговорился, что он еще и помог устроиться беглому бунтовщику на службу к царю Перисаду.