Басилевс
Шрифт:
Неожиданно из чащи выскочил человек в звериных шкурах и быстрее лани подбежал к Антипатру, свернувшемуся клубком, чтобы не дать хищнице добраться до горла. Сверкнул меч, самка с визгом отскочила в сторону, но тут же стремительным скачком упала на грудь отважного спасителя – человек в звериных шкурах, опасаясь задеть царя, только легко ранил хищницу, чтобы отвлечь ее внимание.
Потрясенный Антипатр во все глаза наблюдал за поединком. Отбросив меч в сторону, человек в звериных шкурах с невероятным хладнокровием сжал железными пальцами горло зверя. Разъяренная до безумия хищница терзала когтями грудь храбреца, но он, казалось, не обращал внимания на боль и
– О, боги… – простонал царь, пытаясь встать на ноги.
Его спаситель подошел к нему и подал руку.
В это время раздался топот лошадиных копыт, и два всадника, горяча нагайками коней, подскакали к царю. Увидев окровавленное лицо Антипатра, один из них (это был Вартан Черный) с диким воплем выхватил меч и словно коршун на добычу бросился с высоты коня на неизвестного в звериных шкурах. Тот немного отступил в сторону и молниеносно схватил царского приближенного за запястья. Сам будучи человеком недюжинной силы, Вартан едва не охнул, когда железные пальцы незнакомца впились в его тело. Человек в зверинных шкурах резким движением отшвырнул Вартана Черного и поднял свой меч, лежавший рядом с мертвым леопардом.
– Остановись! – вскричал царь, заслоняя собой незнакомца от неистового Вартана. – Это мой спаситель!
Второй всадник, юный Тигран, несмотря на возраст, более спокойный и рассудительный, нежели приближенный повелителя арменийцев, спрыгнул с коня и придержал потерявшего способность трезво соображать Вартана – царевич вовремя заметил мертвую хищницу и все понял.
Тяжело дыша, Вартан Черный опустил меч и тряхнул головой, чтобы прийти в себя. С признательной улыбкой потрепав любимца по щеке, царь обернулся к человеку в звериных шкурах, с мрачным вызовом наблюдавшим за происходящим.
– Как тебя зовут, мой незнакомый друг? – спросил по-арменийски Антипатр.
– Не понимаю, – ответил на каппадокийском незнакомец.
Озадаченный царь посмотрел на Тиграна, словно ища поддержки. Но юноша только развел руками – каппадокийского он, как и Антипатр, не знал.
– Кто вы? – неожиданно обратился к царю на чистом эллинском языке незнакомец.
– Хвала Зевсу и всем богам олимпийским! – воскликнул обрадованный царь. – Мы твои друзья, и моя благодарность к тебе безгранична. Я повелитель Малой Армении, а это, – Антипатр указал перстом на своего приближенного и царевича, – сын царя Великой Армении Тигран и Вартан Черный, начальник царской хилии. Но кто ты?
– Я благодарю судьбу за эту встречу, – с уважительным поклоном произнес незнакомец. – Приветствую великого и мудрого царя арменийцев Антипатра. Да будут боги благосклонны к твоему очагу и пусть твой дом всегда будет полной чашей. Хайре! – еще раз склонил он голову.
– С этого мгновения ты мой гость, – торжественно провозгласил царь, весьма польщенный грамотным и связным приветствием своего спасителя, что выдавало в этом лесном бродяге человека просвещенного и незаурядного. – Мой дом – твой дом… – Антипатр хотел добавить еще что-то, но тут набежала толпа слуг и телохранителей и бестолково засуетилась вокруг господина, снимая изорванные одежды и накладывая повязки на уже подсохшие царапины от когтей леопарда.
Предоставленный самому себе, незнакомец спокойно отошел в сторону, сбросил превратившиеся в лохмотья звериные шкуры, оставшись в одной набедренной повязке, и принялся врачевать
Освободившись наконец от назойливых слуг, пытающихся показным рвением вымолить прощение у господина за свою трусость и нерасторопность, переодетый Антипатр подошел к своему спасителю. Пораженный его видом он некоторое время с восхищением рассматривал невозмутимого юношу, а затем обратился к нему с такими словами:
– Видно, мне сами боги послали тебя на выручку. В знак благодарности я сегодня принесу им богатые жертвы. Ты же ничего не бойся, можешь открыться мне смело, без колебаний. Кто бы ты ни был, я принимаю тебя с распростертыми объятиями, как сына. Мой меч и царское слово тому порукой.
Юный незнакомец некоторое время колебался, исподлобья поглядывая на окружавших их арменийцев. Затем сказал:
– Великий и мудрый царь, я тебе верю. Но позволь мне поговорить с тобой наедине.
Антипатр про себя восхитился мудростью совсем еще молодого человека. Прожитые годы и бремя царской короны научили царя осторожности. Он доверял своим приближенным и слугам, но кто может поручиться за человека, ослепленного сиянием золотых монет? И кто может порицать подобную слабость человеческой натуры, в особенности слуги, всегда в своих самых тайных помыслах лелеющего надежду разбогатеть и возвысится даже над своим господином? Похоже, это достаточно хорошо понимал и незнакомец.
Царь согласно кивнул и властным жестом отослал прочь всех своих подданых, в том числе Вартана Черного и Тиграна, сгорающих от любопытства.
Царевич видел, как юноша что-то сказал Антипатру и покорно склонил голову. Царь, похоже от неожиданности, отшатнулся, но затем, справившись с волнением, молча обнял своего спасителя. Затем Антипатр позвал слуг и приказал:
– Найдите ему подобающие знатному воину одежды. А теперь я приглашаю вас всех, – он обратился к подоспевшим придворным и арменийской знати, участвовавшей в охотничьей забаве, – разделить с нами трапезу. И вина, побольше вина – сегодня великолепный день! – с воодушевлением воскликнул царь.
Недоумевающий Вартан Черный, достаточно хорошо знающий характер своего повелителя, только подивился, заметив в карих и все еще ясных, несмотря на преклонный возраст, глазах царя огоньки необычайной приподнятости и безудержной радости.
ГЛАВА 3
Даипп, главный жрец богини Ма, благодушно взирал из глубины отделанных слоновой костью и золотом носилок на жителей Синопы, приветствовавших его поклонами. С некоторых пор, а вернее со времен воцарения Лаодики, лектики [242] прочно вошли в быт понтийской знати, тщившейся во всем следовать столь любезным сердцу их повелительницы римским патрициям.
Note 242
Лектики – римские носилки в виде кресла или ложа, укрепленные на двух длинных шестах.