Басилевс
Шрифт:
ГЛАВА 8
Городской пританей полнился гостями. Провожали послов Понта, и самые достойные граждане Пантикапея, всеми правдами и неправдами получившие приглашение на это торжество, стекались тонкими, благоухающими дорогими восточными благовониями ручейками на одну из террас, окольцовывавших гору с акрополем на вершине.
Здание пританея поражало красотой и архитектурным совершенством. Его начал строить отец Перисада, когда казна Боспора еще была наполнена звонкой монетой, а морские караваны с зерном, соленой рыбой, кожами, деревом, воском и другими дарами Таврики бороздили голубые воды Понта Евксинского с ранней весны до осенних штормов, направляя резные акростоли на юго-запад, к берегам Эллады. Строительные и отделочные работы завершились совсем недавно, лет десять назад,
Главенствовал на торжестве городской агораном Исиад, благообразный старик с длинной седой бородой и выцветшими от времени маленькими глазками, постоянно прячущимися под морщинистыми веками. Был среди приглашенных и наместник Хрисалиск. Он немного похудел, и его обычно смуглое, пышущее здоровьем лицо приобрело желтоватый оттенок. Проверка деяний наместника, устроенная царем, как видно, не прошла для него бесследно. Впрочем, Хрисалиск, судя по торжествующей улыбке, словно приклеенной к скуластой физиономии, похоже, вышел сухим из воды. В какую сумму ему это вылилось, знали немногие, в том числе и благообразный хитрец Исиад, слывший, кстати, бессребреником. Но такие мелочи, конечно же, не могли омрачить чело наместника, уже успевшего возместить убытки, продав пиратам-ахайям почти половину съестных припасов – дань меотов Боспору – и кое-что из оружия.
Хрисалиск, согласно своему высокому рангу, возлежал за пиршественным столом в андроне. Компанию ему составляли спирарх Гаттион, жрец Стратий, боспорский наварх Панталеон, известный кутила и выпивоха, рослый, жилистый морской волк, и евнух Амфитион. Кроме них и еще кое-кого из дворцовой знати в андроне трапезничали и посольские люди Понта.
В других залах, как мы уже говорили, были гости поплоше, которые не могли кичиться аристократическим происхождением или близостью к царскому престолу: богатые купцы, не только чистокровные эллины, но меоты, скифы и иные, в чьих жилах было столько всяких примесей, что определить их принадлежность к какому-нибудь народу или племени не представлялось никакой возможности; крупные землевладельцы и эргастериархи, несколько пантикапейских поэтов и мыслителей, никогда не упускавших случая отведать дармового угощения, два хилиарха, начальник аспургиан – нелюдимый и молчаливый полуварвар, царский логограф, невесть каким образом попавший сюда пантикапейский синдик [285] – угодливый толстогубый мужчина с удивительно гибкой спиной, гимнасиарх, политарх [286] – этот достойный муж по чину имел право присутствовать в андроне, но не пожелал; он стремился быть поближе к простым согражданам, хотя в этих двух залах сыскать их было весьма трудной задачей, – и даже борец Калус, дюжий, квадратный молодец, обжора, каких свет не видывал.
Note 285
Синдик – помощник в суде, адвокат.
Note 286
Политарх – градоначальник.
Спирарх Гаттион мрачно жевал кусок фаршированной рыбы, даже забыв полить ее сосусом. Его мысли витали далеко от пританея, и основное место в них занимал Эрот. Сводный брат Гаттиона, вечный бродяга
– О чем задумался, наше воинское совершенство? – насмешливый голос Хрисалиска ворвался в мысли спирарха как камень из пращи, заставив его вздрогнуть и болезненно поморщиться.
– Осень… – неопределенно ответил Гаттион, неприязненно глянув на наместника.
– Действительно, осень… – почему-то удивился Хрисалиск. – Премерзкая пора, доложу я тебе. Но по мне, так в самый раз – пока штормит, ни один разбойник и пират не сунутся в мои владения. А вот зима, это уже и впрямь скверно: пролив скует льдами, и по этому мосту того и жди незванных гостей. Ой-ей…
– Зима – отличная пора, га-га-га… – заржал во весь голос наварх Панталеон, расслышавший в разговоре сотрапезников всего несколько слов. – Отоспимся, винца попьем вдоволь, гетер всех перещупаем… – он вновь загоготал.
– Кому что… – предосудительно заметил Хрисалиск, но все равно скабрезно ухмыльнулся.
– Блудники… – тяжелый взгляд Стратия заставил замолчать наварха. – Вам бы только Бахуса ублажать, да вакханалии устраивать с непотребными девками. Тьху!
– Сам хорош… – проворчал обиженный Панталеон. – Свое уже забылось?
– По-моему, мы сюда пришли вовсе не для того, чтобы выяснять, кто во что горазд, – спокойный тихий голос евнуха Амфитиона подействовал на сотрапезников, как холодный душ. – Я прошу выслушать уважаемого Стратия, ему есть что сказать вам, достопочтимые господа.
– Воистину, верные слова, – пригладил бороду Стратий. – Здесь собрались единомышленники, и я не буду начинать издалека. Скажу только одно – государство наше падет, развалится, если мы, достойные мужи, этому не воспрепятствуем.
– Оно-то верно… – Хрисалиск осторожно покосился на других участников пиршества.
Но там было не до них – тон задавал Тиранион, уже пригласивший двух флейтистов и кифареда; они как раз настраивали инструменты на что-то веселое.
– Однако, не слишком ли мы торопимся? – продолжил наместник, оглядывая всех по очереди цепкими глазами. – И вообще – собираемся уже в который раз, а толку с наших замыслов как с козла молока.
– Сие дело спешки не терпит. Тут я согласен, – важно кивнул жрец. – А насчет толка – это как сказать. Главное мы уже выяснили – многие недовольны правлением Перисада.
– Но вот готовы ли они последовать за нами – это вопрос, – мягко проворковал евнух.
– Нас поддержат царская спира и флот, а это уже немало, – ответил ему Хрисалиск.
– Как сказать… – вступил и Гаттион. – Аспургиане и царская хилия за нами вряд ли пойдут.
– За меотов я тоже не ручаюсь, – уныло покачал головой наместник. – Стоит им только учуять смуту, и мне придется брать ноги в руки и надеяться на покровительство богов. Эти мерзкие полуварвары и сейчас косо смотрят. Пока держишь их в железных оковах – еще куда ни шло, а случись такое…
– Чего копья зря ломать и головы сушить? – Панталеон воинственно выпятил грудь. – Отправим некоторых в Эреб – и дело с концом. А там – будь что будет.
– Тише! – зашипел Хрисалиск, втягивая голову в плечи. – Мы, уважаемый Паталеон, находимся не в чистом поле.
– Будь я проклят, но труса праздновать мне к лицу! – вспылил наварх.
– Твои заслуги и храбрость хорошо известны, дорогой Панталеон, – примирительно сказал Стратий. – Но малая толика предосторожности тоже не повредит. Нельзя преждевременно открывать наши намерения, ибо это грозит всем нам большими бедами, а возможно, изгнанием и лишением гражданских прав. А сие хуже смерти.
– У нас есть два выхода, – наконец, после долгих раздумий, решил сказать слово и евнух Амфитион. – Первый, пожалуй, самый приемлемый – уйти под крыло Понта. На тайных переговорах, насколько мне известно, об этом шла речь. И первым такое предложил сам царь. Но им сейчас, к глубокому сожалению, не до наших бед – в Понте назревает большая смута, и царица Лаодика подтягивает войска к Синопе. К тому же в Понтийском царстве весьма вольготно чувствуют себя римляне. А они не преминут и Боспор прибрать к рукам, спаси и сохрани нас Матерь Кибела, что и вовсе не приемлемо.