Басни
Шрифт:
Ударило его - и был удар таков,
Что больше не видать уже Амуру света.
Венера об отмщении вопит:
И Женщина, и мать, она про дело это
Повсюду громко так кричит,
Что и Юпитер сам, и Немезида,
И судьи адские, ну, словом, весь их круг,
От крика ошалели вдруг.
Послушаешь ее, так велика обида:
Без палочки ее сынок
Теперь ни шагу уж не ступит.
В чем он отраду бы найти отныне мог?
И чем Безумие вину
Все было взвешено у жителей небес,
И польза общая, и частный интерес;
И после долгого раздумья
Сошлися на решеньи все таком:
Навеки присудить Безумье
Божку любви служить проводником.
Н. Юрьин.
Содержание басни-у собирателя басен Федра, новейшего латинского поэта, иезуита Жана Коммир (1625-1702), профессора теологии, сделавшегося известным своим "сборником латинской поэзии" (1678), а также у французской поэтессы Луизы Лаббе (1526-1566), в ее аллегорическом сочинении "Спор Любви и Безумия". Лаббе, прозванная по мужу, имевшему в Лионе канатную фабрику, "прекрасной канатчицей", прославилась в свое время между прочим тем, что в мужском костюме участвовала в осаде Перпиньяна.
228. Ворон, Газель, Черепаха и Крыса
(Le Corbeau, la Gazelle, la Tortue et le Rat)
Г-?е де ла Саблиер
Я вам мечтал в стихах воздвигнуть храм,
Хотaл, чтоб он, как мир, был долговечен.
Успех мне был искусством обеспечен,
Которым мы обязаны богам,
И именем богини той, что в храме этом
Была бы поклонения предметом,
Над входом начертал бы я слова
Такие: "Здесь дворец священный божества:
Одной Ириды здесь царят законы",
Хотя совсем не той, что служит у Юноны.
Ворон, Газель, Черепаха и Крыса
Не только что Юнона, - царь богов
Ириде этой сам служить бы был готов.
На своде,-чтоб покрыть богиню вечной славой,
Представил бы Олимп я величавый,
Ирида же средь всех сияла бы в лучах.
Изобразил бы жизнь ее я на стенах.
Любезней отыскать не мог бы я предмета,
Хотя событий здесь таких и не найти,
Что потрясти могли бы страны света,
Иль к разрушенью царств великих привести.
А в глубине дворца ее изображенье
Стояло бы: я отразил бы в нем
Ее черты, улыбку, выраженье,
Все, чем она приводит в восхищенье,
И чем пленяет всех, не думая о том.
Не только смертных я, - героев, полубогов
Представил бы у ног ее... богов самих!
Что поклоненье вызывает у других,
То ей приносит дань среди ее чертогов,
Пред алтарем ее священным. Из очей
– Хоть их изобразить мне было б очень трудно
Ее
Безмерно нежная, - но только для друзей.
Однако выразить всего трудней, не скрою,
Ее небесный ум, что сочетать сумел
Всю прелесть женскую с мужскою красотою.
О ты, Ирида! ты, богиня, - чей удел
Распространять на всех свое очарованье,
Кого, как и себя, естественно любить
(Хоть при дворе твоем слова любви в изгнаньи,
Но их, в значении другом, употребить
Решаюсь я), позволь когда-нибудь поэту
Осуществить в стихах затею эту.
Подробно изложил я мысль ее и план,
Чтобы украсить тем свое повествованье,
В котором образец высокий дружбы дан.
Нехитрый мой рассказ твое вниманье
Сумеет, может быть, привлечь.
Здесь о царях идти не будет речь:
Но если кто-нибудь тебя пленить и может,
Так это не король, в котором сердца нет,
А смертный,-но такой, что жизнь свою положит
За друга... Ах, таких рождает мало свет!
Пусть четверо зверей, живущих дружно,
Послужат для людей примером, если нужно.
Союз составив, Ворон и Газель,
Да Крыса, да в придачу Черепаха
Друзьями жили и не знали страха.
Убежище их верное досель
Спасало их от глаз нескромных.
Но можно ль от людей укрыться вероломных?
Где ни скрывайся ты,
В пустыне ли, на дне ли океана,
Иль средь небесной высоты,
Все ж не избегнешь поздно или рано
Ты их сетей.
Газель резвилась раз среди дубравы,
Как вдруг орудие проклятое людей,
Рожденное служить для их забавы,
– Сказать короче, пес - ее разнюхал след.
Газель - бежать. А Крыса-та, в обед,
Друзьям сказала так: "Что б значило такое,
Что нас сегодня только трое?
И неужель
Успела нас забыть уже Газель?"
Но Черепаха ей: "Когда б, как Ворон, крылья
Имела я, - тогда
Я приложила б все усилья,
Чтобы узнать, что за беда
Вдруг приключилася с Газелью быстроногой.
В сужденьях о сердцах друзей
Я б не была такою строгой".
Тут Ворон в путь собрался поскорей
И видит издали еще он, как тревожно
Газель в ловушке мечется, куда
Она дала себя завлечь неосторожно.
Как, почему беда случилась и когда
Не спрашивал он с миной сердобольной,
Как сделал бы иной учитель школьный,
Он здраво о вещах судить умел,
Итак, скорей домой он полетел.
Составили совет друзья и в путь-дорогу