Басни
Шрифт:
И если бы пришлось мне человеком быть,
Я разве меньшую являл бы кровожадность?
Ведь все вы жаждете друг друга задушить,
Друг к другу в вас видна лишь беспощадность,
А голос жалости давным-давно умолк,
И человек для человека - волк!
В обоих нас я вижу лютость ту же,
Так как же тут решить, какой разбойник хуже?
Нет! изменять свой вид я вовсе не хочу!
Улисс к другим зверям пошел с такой же речью,
Увещевал
Но не желал принять никто из них
Вновь оболочку человечью.
Свобода следовать влеченьям, воля, лес,
Иной они не ведали отрады.
Порыв к делам высоким в них исчез.
Не зная для страстей преграды,
Они мечтали быть свободными во всем.
И что ж?
– был каждый сам своим рабом!
Принц! верьте, у меня желаньем было главным
Смешать для вас полезное с забавным.
План этот был прекрасен, спору нет,
Хоть трудно было выбрать мне предмет.
На спутниках Улисса я вниманье
Свое остановил. Подобных им, увы!
Рождает много свет. В возмездие им вы
Направьте против них свое негодованье.
Н. Юрьин.
Басня эта написана под влиянием Плутарха.
– Людовик, герцог Бургундский, которому посвящена эта и следующая басни,-внук Людовика XIV, ученик Фенелона; родился в 1682 г., умер в 1712.
215. Кот и Воробей
(Le Chat et les deux Moineaux)
Родились Кот и Воробей,
Как будто по заказу,
На свет явившись сразу,
И с детства дружбою своей
Могли бы стать примером для людей:
Все общее у них - пенаты и забавы.
Воробушек, бывало, зоб надув,
Коту толкает в шею клюв,
А вора лапкою стряхает Кот лукавый,
И никогда его когтей
Не испытал наш Воробей.
Что Ваське вор? Его б он успокоил скоро;
Но дело в том,
Что добрым он хотел прослыть Котом
И всячески щадил плутишку-вора;
Сам скромен и умен, он все ему прощал,
Их игры никогда не обращались в ссоры.
И мирно с Васькой поживал
Воробушек-нахал,
Без вспышек, зависти и злости.
Случилося, что к ним другой явился в гости
Кот и Воробей
Воробушек и другом с ними стал.
Но как-то не поладила с ним птичка наша:
Вот клювом в клюв сцепилися друзья,
И заварилась каша!..
– Ах, ты!..
– Да я тебя!..
– Да знаешь ли, что я...
– Как смеешь моего ты трогать Воробья?
Пришлец неведомый!
– наш Кот тогда вскричал
И гостя растерзал.
– Однако,-говорит,-вкус воробьев недурен.
И к другу: - Ну, теперь
Какое ж привести мне здесь нравоученье,
Чтоб сделать пополней мое произведенье?
Но, замечая в нем хоть некие черты,
Прошу, Монарх, пусть сам его выводишь ты
Что так легко тебе, то музам скромным
Является подчас вопросом темным.
Н. Позняков.
Сюжет басни принадлежит, по-видимому, самому Лафонтену. Не без основания указывали (Флёри) на сходство этой басни с басней Крылова: "Котенок и Скворец".
216. Скупой и Обезьяна
(Du Thesauriseur)
Копил деньжонки некий человек.
Известно всем, что это заблужденье
До гнусного в иных доходит увлеченья.
Так о своих червонцах целый век
И этот думал без зазренья,
Себе устроив уголок,
Куда бы вор залезть не мог.
Скупой и Обезьяна
Тут с наслаждением (по-моему, - противным,
По нем - высоким) он копил, копил;
И дни и ночи счеты все сводил
Своим рублям и гривнам;
Но недочет в них он частенько находил.
И мудрено ль? Его же обезьяна
(Куда хозяина умней!)
Была причиною изъяна:
Она любила блеск червонцев и рублей,
Блеск благородного металла,
Когда, при свете солнечных лучей,
Через окно монеты в озеро бросала.
(И то сказать:
Хоть легкомысленно, хоть есть тут вероломство,
А все же лучше, чем пустое скопидомство;
И если их сличать,
Кому отдать, не знаешь, предпочтенье,
Чье благороднее и выше наслажденье).
Вот как-то раз она задумала принесть
Сокровища все сразу в жертву водяному,
И множества монет не перечесть,
Что бросила она, пока хозяин к дому
Вернулся своему. По счастью, он
Тогда пришел, когда не все червонцы
Успели прихвастнуть своей игрой на солнце,
А то бы всем пришлось им быть, где Посейдон
Под утро слушает русалок тихий стон;
У скряги ж в сундуках все было б чисто...
Бывают и у нас такие финансисты.
Н. Позняков.
Сюжет заимствован у французского писателя Тристана Л'Эрмита ((1670), придворного вельможи, покровителя поэтов, занимавшегося историей и геральдикой.
217. Две Козы
(Les deux Chevres)
По жердочке чрез ров шла чопорно Коза,
Навстречу ей другая.
– Ах, дерзкая какая!
Где у тебя глаза?
Не видишь разве ты, что пред тобою дама?
Посторонись!
– Направо кругом обернись