Бассейн с крокодилами
Шрифт:
Я задумчиво поглядела на нижнее белье. Оно показалось мне странным. Молодая девушка вовсю кокетничает с парнем, явно намереваясь затащить его в постель. Можно было бы купить какие-нибудь эротичные штучки вроде тех, что валяются у Зайки в комоде, – малюсенькие кружевные черные трусики со шнурочком вместо задней части, открытые лифчики, боди, украшенные ленточками. Именно так оденется женщина, предполагая, что ей придется раздеваться перед мужчиной.
Я же обнаружила белье аккуратной старой девы либо дамы, давно и прочно находящейся замужем, – трикотажные плавочки без затей
Удрученная неудачей, я вышла в коридор. И что прикажете теперь делать? Из дома не выехать – «Вольво» приказано останавливать, хотя… Кажется, я знаю, как обмануть бдительных стражей дорог. Но сначала следует подготовиться. Быстрее ветра я взлетела на второй этаж и поскреблась в Ольгину спальню. Ответа не последовало. Я толкнула дверь и увидела невестку, зарывшуюся носом в подушку.
– Заболела?
– Мигрень, – простонала Ольга, – так болит, что тошнит и голова кружится…
«Вот здорово», – чуть было не вырвалось у меня. По счастью, радость удалось скрыть, и я с удвоенным участием принялась суетиться вокруг страдалицы: принесла воды, заставила проглотить две таблетки радедорма, задернула занавески и, распахнув нараспашку форточку, укрыла Зайку вторым одеялом.
– Спасибо, – прошептала Ольга, – я тебя люблю.
Я тоже тебя люблю, и мне жаль, что с тобой приключился приступ мерзкой болезни, но как хорошо все складывается!..
Подождав, пока дыхание невестки стало глубоким и ровным, я приступила к выполнению задуманного плана.
«Вольво» остановят, а вот «Фольксваген», управляемый невесткой, – нет. Дело за малым – превратиться в Зайку. Самое сложное в этом плане было каким-то образом удержать Ольгу дома, но у нее очень кстати разыгралась мигрень.
Через полчаса я удовлетворенно разглядывала свое отражение в зеркале. Мы похожи – обе худощавые блондинки, правда, Ольга чуть поуже в бедрах, но, когда сидишь в машине, это не имеет принципиального значения. В качестве последнего штриха я нацепила на нос большие черные «блюдца». На улице сегодня светит яркое солнце, снег искрится, и очки в такой ситуации никого не удивят.
Мимо поста ГАИ я промчалась, как Зайка, взвизгнув тормозами, входя в поворот на третьей передаче. Невестка летает, словно ведьма на помеле, только пыль столбом. Гаишники приветливо мне помахали, я кивнула головой и понеслась по дороге, с ужасом наблюдая, как стрелка спидометра подбирается к цифре 100.
Театр Константина Пашина занимал небольшой полуподвал. В холле за столиком восседала дама лет пятидесяти в прозрачной шифоновой блузке, надетой на голое тело. Немного странный наряд, если учесть, что на дворе морозный декабрь, а формы не слишком молодой кассирши далеки от совершенства.
– Давай скорей, – поторопила она меня, – уже начинается.
Быстро купив билет и программку, я, спотыкаясь о чьи-то ноги, пролезла на свободное место в центре зала. Как раз вовремя. Занавес, шурша, раздвинулся, и перед глазами зрителей предстали декорации, изображающие небольшую избушку. На сцену вышла довольно рослая девица и принялась, слегка шепелявя, причитать, жалуясь на тяжелую долю бедной сироты.
Я с изумлением
Я опять нацепила на нос темные очки. Если Люка выступает в данном представлении, лучше спрятаться, чтобы не вызвать излишнего любопытства.
Спектакль обладал одним весьма серьезным достоинством: он шел всего 45 минут. То ли актеры дольше не выдерживали, то ли Пашин боялся, что зрителей хватит кондрашка…
Когда занавес опустился, я пошла к гримуборным. В первой вытирала лицо кремом Белоснежка.
– Ай! – вскрикнула она. – Куда вы лезете, я же не одета!
Потрясающий аргумент! Только что представала перед возбужденными зрителями в самых невероятных позах, а теперь нате – она не одета!
Не слушая возражений, я влезла в комнатенку и сняла очки.
– Люка! – подскочила на месте Белоснежка. – Не опасаешься у нас показываться? Пашин велел вышвырнуть тебя вон, боюсь только, что мальчики тебя предварительно поколотят…
Ситуация, когда все, с кем я встречалась, принимали меня за Воротникову, стала угнетать, поэтому я довольно бесцеремонно рявкнула:
– Разуй глаза, Белоснежка, я не Иветта!
Актриса с сомнением уставилась на меня слегка прищуренными глазами, потом произнесла:
– Смотрю прямо в морду – похожа до безумия, а сбоку вроде не Люка.
Было глупо спрашивать в подобной ситуации, видела ли она Воротникову обнаженной, поэтому я просто стащила брюки и повернулась спиной к Белоснежке. Та ахнула:
– Ну и ну! Кто бы сказал – не поверила бы. Думала, опять Люка дурит.
– Где можно ее разыскать? – спросила я, влезая в слаксы.
Собеседница принялась начесывать волосы.
– Понятия не имею. Ее выгнали.
– За что?
Белоснежка упорно молчала. Мой взгляд наткнулся на почти пустую бутылку из-под водки, стоявшую на столике.
– Вы, наверное, устали после спектакля, – пробормотала я, – здесь рядом чудесный ресторанчик, пойдем поужинаем и поболтаем…
Женщина рассмеялась.
– Я не пью, бутылка принадлежит другой актрисе, из второго состава, но за предложение перекусить спасибо, не откажусь – всегда зверски хочу есть после спектаклей. Только наденьте очки, а то не ровен час влипнете в неприятность.
На улице я обалдело закрутила головой в поисках «Вольво». Неужто угнали? Но уже через минуту вспомнила, что приехала в «Фольксвагене».