Бастард

Нужно выплёскивать чувства наружу.

Хуже, если перестать это делать.

Иначе они будут накапливаться и затвердевать внутри.

А потом — умирать.

Харуки Мураками.

У

раскрытого окна стоит юноша. Длинные чёрные волосы ниспадают на плечи, словно водопад чёрной смолы, каких много в Бездне. Он задумчиво смотрит на ночное небо, и его ровные черты лица освещает полная луна. Цвет глаз нельзя точно разобрать, т. к. в них отражаются звёзды и тёмное небо, делая его взгляд каким–то необыкновенным. Он будто погружает тебя в омут с головой, ты заглядываешь в его душу и не видишь ничего, кроме холодного света звезды. Он не греет, просто светит. Только встряхнув головой удаётся отогнать наваждение, и тогда ты замечаешь его лёгкую ухмылку, но она почему–то не противна, а тебе хочется улыбнуться в ответ. Юноша упёрся руками в подоконник, высунувшись немного из окна, и тяжело вздохнул. Ему снова не спится. Снова его мучают кошмары и снова служанка, перепуганная его криками, стучится в комнату и спрашивает «всё ли в порядке, милорд?». На что юноша отвечает коротким «да». И когда служанка удаляется, он снова откидывается на подушки и закрывает руками лицо. Перед глазами всё ещё встают сцены из кошмара, но вот почему–то когда юноша снова забывается тревожным сном, то не может вспомнить ничего из кошмара. Он уже не раз ходил к придворному магу, но тот лишь разводил руками и ссылался на какую–то особую фазу луны, но такая отмазка не устраивала юного принца. Ему нужно было решение, а не причины. Брат всё время шутил, что, мол, это связано с годовщиной того дня, но юноша ничего не хотел слышать об этом. Он уже давно забыл, он хотел забыть об этом и старался сделать это, погрузив себя в бесконечные поездки по самым дальним уголкам королевства. Даже довелось ему в свои годы побывать в Княжестве Шан, в Подгорном Королевстве гномов, что жили в горах, отделяющих земли королевств от могучего восточного Мортремора — самого грозного из современных государств. А скоро предстояла ещё одна, но это уже его собственная инициатива — он думал, что в пути его кошмары, наконец, отступят и убегут туда, откуда пришли — в царство ночных грёз.

Юноша, прищурившись, пристально всмотрелся в горизонт. Кажется, солнце уже начало подниматься, а значит, ему пора собираться в путь. Кони скоро будут готовы, а просторные покои уже настолько обрыдли ему за два месяца, что он очень сильно хотел покинуть дворец. Отец, брат и мать не раз говорили ему, что он слишком сильно полюбил походную жизнь, но юноша ничего не мог с собой поделать. Что–то тянуло его туда, в далёкие земли и он не верил в то, что это просто романтизм молодости, жаждущий приключений. Дорога стала его домом, а отцовский чертог — просто временным пристанищем. Из–за этого у него часто возникали перепалки со всей семьёй, но в итоге они все опустили руки и повесили на стенах своей цитадели белый флаг.

Однако, мудрый правитель решил направить сына в нужное русло и всё чаще юноша уходил к соседям с посольствами. И всё чаще он возвращался из этих путешествий один — все остальные погибали, но ему удавалось каким–то чудом избежать гибели…причём он платил врагам их жизнями. Юноша покосился на ножны, в которых покоился его верный полуторный меч Диарнис. Он уже много раз спасал ему жизнь, но придворные всё ещё с настороженностью косились на него. Всё–таки уже успевший стать легендарным меч появился непонятно откуда в тот самый день, о котором юноша предпочёл бы забыть, но по какой–то непонятной причине всё ещё «отмечал» его каждый год, к недовольству отца и печальным вздохам его…матери. На самом деле, королева не была его мамой, но он уже привык так её называть. Ему вообще повезло, что его не убили ещё при рождении, а признали. Конечно, не без помощи мага Клохариуса, который очень долго убеждал своего короля оставить мальчику жизнь. И, признаться, венценосный монарх ни на секунду не жалел о своём сердоболии. Как только мальчик начал подрастать, в нём сразу проявился острый ум и покладистость. Однако, было то, что приходилось держать от всех в тайне. А именно — мальчик не имел никакого магического потенциала, он вообще не мог колдовать, а ведь все короли Ланда так или иначе, но были магами и именно этим снискали себе большую известность в других землях. Но поделать было ничего нельзя — бастард был признан и теперь имел такие же права, как и его старший брат, и король надеялся, что его горячий и скорый на драку первенец не сложит свою голову раньше времени, а во всём королевстве думали, что молодой человек, по имени Адриан является прямым потомком и даже вероятным наследником, что под собой подразумевало и владение хотя бы азами магии.

Юноша тряхнул головой и отошёл от окна. «Если так продолжиться, то я сам опоздаю к сбору. Не хочется сразу же потерять уважение своих спутников». И, руководствуясь такими вот мыслями, принц–бастард быстро оделся в свой обычный

походный костюм: штаны, не очень грубые кожаные сапоги, свободную рубашку и жилет из очень лёгкой, но прочной ткани, в который к тому же была вшита кольчуга. Этот элемент одеяния не раз спасал ему жизнь — кольчуга была действительно просто отменной, гномьей работы. На жилете сохранилось множество заплат, которые отмечали каждую шальную стрелу и удар мечом, от которого спасала его кольчуга. Многие настаивали на том, чтобы принц восстановил полностью ткань с помощью магии, а то, по словам «матери», он выглядел, «как нищий из Трёхгрошевого Квартала». Но юноша было не переубедить в его желании сохранить память о каждом путешествии. Хотя, вся его одежда не очень подходила для путешествия по опасному в последнее время королевству, но сейчас это вполне можно объяснить тем, что в этот раз Адриан собирался отправиться в Султанат с личным посланием от своего венценосного отца, а там, как известно, куда более спокойно.

Собственно, по этой причине и отправлялся туда принц–бастард. Наёмная армия Султаната славилась своей мощью и дисциплиной (что тем более ценилось, т. к. наёмники всё–таки всегда были наёмниками) и именно поэтому король хотел всё устроить так, чтобы его старший сын женился на старшей дочери Верховного Султана. Т. е. грубо говоря, сейчас Адриан выступал в качестве высокопоставленного свата. И из–за этого ему приходилось брать в это путешествие столько ненужно поклажи, вроде красивой придворной одежды и прочей дребедени, которую он никогда не любил и одевал только по просьбе королевы или отца. И при мысли о предстоящем визите бастард тяжко вздохнул. Хоть официальные приёмы и были его сильной стороной, Адриан просто ненавидел этих напыщенных правителей, придворных и прочих людей, которые слетались ко двору, словно мухи на открытую банку мёда…ну или на труп. И последнее сравнение почему–то нравилось молодому принцу куда больше и казалось более правдоподобным.

Наконец, за окном начало потихоньку светлеть и лучи только что проснувшегося солнца коснулись капелек росы на зелёных стебельках и лепестках цветов, которые росли в саду, от чего казалось, что растения сверкают, покрытые россыпью невероятно чистых бриллиантов. Адриан закрыл ставни и быстро вышел из своих просторных покоев. Все его спутники были согласны с тем, чтобы выступить прямо на рассвете. Вспомнив о тех, с кем ему придётся проводить время в дороге, он задумался. На столько странных попутчиков ему ещё ни разу не давали. У каждого из них была какая–то история за плечами, но для юноши все эти жизни были покрыты мраком тайны и загадочности. Оставалось только надеяться, что старый маг Клохариус не ошибся, ведь именно он посоветовал ему этих людей. В таком задумчивом состоянии он и вышел во внешний двор, где его с уже осёдланными лошадьми ждали четверо людей столь разных между собой даже по внешнему виду, что оставалось только удивляться, как они вообще могли оказаться все в одном месте.

Личный слуга Адриана подвёл ему вороного жеребца, который, наряду с мечом, был известен по всему королевству, да и за его пределами об этом безумно верном и выносливом скакуне знали, а один бард даже успел сложить песню о нём. Принц вежливо кивнул и снова окинул взглядом присутствующих.

— Как вы все знаете, меня зовут Адриан, и я…

— Мы знаем, кто Вы, милорд, но не могли бы мы уже отправиться в путь? Как–никак рассвет уже далеко позади, а мы ещё не продвинулись ни на йоту, — вежливо, но, тем не менее, настойчиво прервал принца коренастый мужчина с грубым обветренным лицом и заплывшим правым глазом, через который тянулся старый шрам.

«Это, похоже, тот самый человек из Дашуара. В точности как описывал его Клохариус. Даже по тому, как он держится, можно понять, что в плане опыта и путешествий я вряд ли смогу его когда–нибудь догнать. Да и все остальные тоже признали его старшинство…ну что же, пускай так и будет…»

— Хорошо, — коротко ответил Адриан, сразу поняв, что с этим воином лучше общаться по делу и как можно более ёмко и коротко излагать свою проблему — мы так и поступим, но для начала я бы хотел узнать ваши имена и должность, чтобы знать, с кем я имею дело, — после этих слов принцу–бастарду пришлось выдержать тяжёлый взгляд дашуарца, в котором явно читалось «будто бы ты и так не знаешь». Но правда состояла в том, что юноша действительно не знал ничего о своих спутниках, за исключением разве что этого воина, т. к. о нём первым делом и упомянул Клохариус.

— Тогда я представлюсь первым, — с этими словами дашуарец сделал шаг вперёд и слегка склонился в вежливом поклоне, что было удивительно, ведь обычно перед принцем преклоняли колено, но это не особо огорчило Адриана, можно сказать, что даже наоборот — обрадовало, т. к. юный принц не любил всех этих почестей, хоть и научился сдерживать вызванное ими раздражение и скуку на официальных приёмах, — меня зовут Ронтр, я из Дашуара, бывший начальник стражи этого славного города, ушёл в отставку три года назад, после этого переехал в столицу, где жил, благодаря тому, что подрабатывал вышибалой в одном из трактиров в центре, не женат, детей нет, — чётко, короткими фразами отрапортовал воин и, выпрямившись, сделал шаг назад, чтобы снова встать в то подобие строя, коим являлись спутники Адриана.