Бастард
Шрифт:
— Оно… видит? — прошептал Станко.
По обочине скользнул уж — блеснула гладкая спина. Облако не обратило внимания.
— Оно… змей не жрет?
— Не видать тебе отца, парень…
— Как оно видит?! Как?! — Станко почти кричал, шептаться уже не было смысла.
— Не двигайся… Может быть, оно чует движение… — Илияш удерживал Станко за воротник.
— Да суслик же стоял!! — Станко рванулся, ворот затрещал.
— Это колдовство! — Илияш бессильно засадил кулаком в землю. — Оно нюхом чует… Чует!!
Оба
— Тепло, — лихорадочно прошептал Илияш. — Может быть, оно чует тепло. Ты теплый, я теплый…
— Суслик теплый, — простонал Станко, — змея холодная… Змей не тро…
Илияш уже возился с огнивом.
Он умеет поджечь ветку на сыром болоте, бессильно думал Станко. Почему теперь он копается, как больная старуха? Еще минута, и огонь не понадобится… А может быть…
«Желтомара» висела в зените, чуть колыхая телесами, поводя кисейной желтой каемкой.
Пучок сухой травы в руках Илияша задымил.
Облако качнулось и двинулось вниз — опять-таки плавно, неспешно. Вот оно приостановилось на уровне человеческого роста…
Трава вспыхнула радостно, как праздничный костер. Илияш приподнялся на локте, несильно размахнулся — распадаясь, роняя горящие травинки, весь пучок угодил прямо в колючий куст.
Куст задымил. Облако снова качнулось, будто в замешательстве. Выбирает, подумал Станко.
— Ну… — выдавил Илияш.
Куст нехотя занялся, чтобы тут же, войдя во вкус, выкинуть пламя до самого неба. В лица путникам ударил жар.
Облако дернулось, сжалось, потом набрякло, потом выгнулось дугой… Илияш, за ним Станко, откатились в сторону.
Облако стремительно кинулось в огонь.
Негромкий хлопок. Радостный треск пламени. Отвратительный запах. Все.
И раньше, чем Станко успел перевести дух, Илияш оказался у пылающего куста, сунул руки прямо в огонь, выдернул и вскинул над головой две горящие ветки:
— Вперед!
Отблески огня плясали на его лице, отражались в прищуренных глазах, и Станко подумал, что так полководцы поднимают войско в атаку, и солдаты пойдут за такими полководцами прямехонько крысе в глотку…
Потом они бежали.
Они бежали, и Илияш поджигал все на своем пути. Из трубки черного курильщика вылетали одно за другим новые облака, свивались кольцами, рыскали, искали, но вокруг пылали сухие кусты и жухлая трава, тучами поднимался удушливый дым, и облака сбивались, путались, теряли двух теплых людей из виду. Крючконосый старик пыхтел и пыхтел своей трубкой, и Станко, пробегавшему мимо, померещился злобный блеск в прикрытых деревянных глазах. Впрочем, ему могло в тот час померещиться все, что угодно, он потерял свой заплечный мешок, да и меч уцелел только потому, что вовремя оказался в ножнах.
Они бежали, задыхаясь, не разбирая
На ночь остановились в чахлом леске. Костра не разводили, сидели молча, плотно прижавшись друг к другу. Лесок вокруг наполнен был тяжелым дыханием, криками и стонами.
— Беззаконные земли, — бормотал Илияш. — Много о них болтают… Про «желтомары» я еще стражником слышал… Только никто и вообразить не может толком, что это такое…
Станко ежился — вокруг, то разгораясь, то затихая, разворачивалось какое-то давнее призрачное сражение.
— Да… Они все здесь шли, — бормотал Илияш, — пехота с копьями, конница с арбалетами… Здесь их встречали ловушки, засады… Горстка продиралась к замку, лезла на стену, убивала женщин, детей… Брали замок и жили там, пока их обиженные родственники не собирали новое войско… Наемникам платили щедро, княжеские сокровищницы славились богатством… Твой учитель Чаба здесь не нанимался?
Станко нахмурился в темноте:
— При чем здесь…
«Ко мне… Ко мне…» — стонали в лесу, и отзвук: «Вперед… вперед…»
Звон оружия. Ржание испуганной лошади. Звук рога. Яростный вопль, влажный хруст. Станко передернуло.
— И колдунов нанимали, — вздохнул Илияш. — Колдуны всю жизнь, всю длинную жизнь ставили ловушки. Одни — хозяевам, потом другие — против первых… Колдунов не трогали. Колдун — достояние…
Кто-то задышал в темноте — хрипло, тяжко, кажется, над самым ухом. Станко прижался теснее к проводнику:
— А ты… Откуда ты все знаешь?
— Поменьше бы мне этого… знания, — со вздохом признался Илияш.
Помолчали.
— Колдун — достояние, — горько сказал Станко. — Увидеть бы мне только ту тварь, что эти «желтомары» придумала… Это же… Это же палач придумал, зверь безжалостный, стоял, небось, и смотрел, как это его чудо людей… выворачивало…
Илияш хмыкнул. В лесу тонко закричал ребенок.
Станко вздрогнул:
— И дети… Зачем здесь были дети?
Илияш помолчал. Ответил нехотя:
— Заложники… Да мало ли… В двенадцать лет мальчиков уже ставили в цепь… В цепь копейщиков…
— Хорошие предки у князя Лиго, — сказал Станко от души.
— Это и твои предки, — тихо отозвался Илияш.
Молчали долго, и каждый думал о своем.
— А кто ты, Илияш? — спросил Станко ни с того ни с сего.
Тот удивился:
— Я-то? Заморский император, а что?
Станко терпеливо вздохнул:
— Я не прошу, чтобы ты выдал мне свою тайну… Я просто думал… Что ты мне уже… ну, доверяешь, что ли… Что я не ребенок и не болтун… И не слепой, между прочим… Никакой ты не браконьер, ты, может быть, благородной крови… Может быть, тоже этот… бастард, как и я… И тебе случалось командовать войском. Неужели… ты служил простым стражником? А почему? И чем тебе досадил князь Лиго?