Бастер, ко мне!
Шрифт:
Держа Вулфа за ошейник, Джим Барлоу направил луч карманного фонарика на дно лодки.
– Кто это?
В луче света тюлененок казался совсем белым, а карие глазки его, когда он поднял голову, беспрерывно мигали. Его появление на время избавило Клинта от выговора.
– Он сирота, папа. Его мать убили рыбаки. Ему не больше дня от роду. Я не мог бросить его на голодную смерть.
– Занятный малыш, – сказал отец. – А что ты будешь с ним делать?
– Пусть он поживет у нас, пока не вырастет. Подумай только, папа, наконец-то мне представилась возможность
Не так-то все просто, – вздохнул отец. – Ладно, неси его домой, посмотрим, что скажет мама. Ей решать.
Дрожа от холода, Клинт шел по тропинке вслед за отцом. Он тесно прижимал к себе тюлененка – только от него и веяло теплом в этот студеный вечер. В ярко освещенной кухне было уютно, но Клинт никак не мог согреться: его нового друга встретили неприветливо. – Тюлень? – переспросила мама. – Нет, он здесь жить не будет.
– От них одни хлопоты, – добавила тетя Гарриет. – Ты поступишь разумно, Клинт, если сейчас же бросишь его обратно в воду – избавишь себя от множества забот.
– Но он же ни разу не был в воде, тетя Гарриет! Он утонет!
– Тюлень утонет?
– Его нужно научить плавать, – объяснил Клинт. – Тюлени раньше жили на земле…
Вошел отец, держа в руках ящик, в котором лежали мешки из-под продуктов.
– Давай тюленя сюда. – Он поставил ящик рядом с плитой. – Клади его в ящик.
Клинт все еще дрожал, укладывая малыша в его новую постель. Мама налила ему большую чашку кофе из стоявшего на плите кофейника.
– Садись и выпей кофе, Клинт, а я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Ты весь замерз! Ничего удивительного – провести столько времени в море, да еще в темноте и с этим тюленем!
Клинт выпил горячий кофе и сразу согрелся. Потом здесь же, на кухне, умылся, пока мама жарила ему оленину со сладким картофелем.
– А теперь поешь как следует.
Он охотно принялся за еду. После дня, проведенного на пище, добытой из морской воды, оленина казалась особенно вкусной.
«Ма-а-а-а!»
– Он голоден! – вскочил Клинт. – Я дам ему немного молока…
Мама усадила его на место.
– Сначала поешь сам! – твердо сказала она. Тетя Гарриет опустилась на колени возле плиты, разглядывая тюлененка.
– Странное существо! Я сейчас налью ему в блюдце молока.
– Лучше в бутылочку, – посоветовал отец. – Это не котенок.
Мама поставила на плиту кастрюлю с молоком.
– В гараже есть бутылочка, из которой поили теленка… Клинт опять вскочил:
– Я схожу за ней!
– Кончай ужинать, – сказал отец и сам пошел за бутылкой.
Клинт проглотил последние куски, прежде чем бутылочка была вымыта и наполнена.
– Я покормлю его!
Но тетя Гарриет взяла бутылочку и с таким видом, будто она всю жизнь только этим и занималась, накапала несколько капель из соски себе на руку.
– Как будто ничего. Какая температура тела у тюленя?
– Такая же, как у нас. – Клинт не знал наверняка, но тюлененок, когда он нес его, был таким теплым!
Он ревновал малыша к тете. Она вела себя так, будто она его нашла.
– Пей,
В жадном нетерпении тюлененок оттолкнул соску и ткнулся носом ей в руку. Она отдернула руку.
«Ма-а-а-а!»– рассерженно заблеял малыш.
Тетя Гарриет, вздрогнув, отодвинулась от него. Она сделала еще одну неуклюжую попытку, потом отдала бутылочку Клинту:
– На. Посмотрим, какая нянька получится из тебя! Но Клинт-то уже знал, что тюлененка бояться нечего. И малыш привык к его голосу.
– Все в порядке, маленький, вот твое молоко.
Тюлененок несколько раз пытался схватить соску, но никак не мог это сделать и только тыкался носом в руку Клинта. Наконец Клинт намочил соску в молоке, и малыш схватил ее сначала недоверчиво, а потом с жадностью. Он пил молоко, чуть похныкивая и поглядывая вверх на Клинта: точно хотел сказать, что, мол, давно знает, кто его мама.
Увидев, что Клинт сам справляется, родители ушли из кухни, но тетя Гарриет осталась.
Когда бутылочка была наполовину опустошена, Клинт отобрал ее у тюлененка.
– Ты слишком жадно глотаешь, малыш. Так нельзя.
– Может, больше не кормить его? – спросила тетя Гарриет.
«Ма-а-а-а!»
– Он говорит, что хочет еще.
Тюлененок пил, однако становился все более голодным. Он опустошил всю бутылочку, потом выпил и то молоко, что оставалось в кастрюле на плите. Только после этого Клинту удалось кое-как уговорить его успокоиться. Клинт вымыл бутылочку вместе со своей тарелкой. Он не всегда был так аккуратен, но на этот раз хорошо знал, что его ждет, если родителям придется ухаживать еще и за его животными. А тюлененок пока не получил разрешения остаться.
Тюлененок сидел в ящике возле плиты и, прикрыв глаза, тихо покачивал головкой. Он был похож на ягненка. Но Клинту казалось, что более красивого существа он в жизни своей не видал.
– Спокойной ночи, Бастер, – Так он решил назвать маленького крикуна.
Он выключил свет и на цыпочках вышел из кухни.
Когда он вошел в комнату, взрослые замолчали. Это был дурной признак. Клинт сел на свое любимое место перед камином, и отец продолжил разговор, начатый им еще на берегу:
– Наш уговор ты знаешь, Клинт.
– Да, папа.
– Ты пробыл в море на два часа больше, чем обещал. Ты мог перевернуться или столкнуться в темноте с плавающим бревном. – Джим Барлоу говорил спокойно и тихо, чем-то его голос напоминал комнатные туфли, которые он надевал, когда снимал сапоги со стальными шипами.
– Все верно, – подтвердил Клинт.
– В течение двух недель тебе не разрешается пользоваться ботиком. Запомни это.
– Хорошо, папа.
– Теперь насчет тюленя. Ты поступил правильно: оставить его на голодную смерть ты не мог. Но не рассчитывай держать его в доме. Насколько я знаю тюленей, это просто невозможно. Можешь оставить его у себя, пока мы не решим, что с ним делать, или, вернее, пока он не станет причинять слишком много хлопот.