Байкальский экспресс

Касьянов Г.

Стоявший недалеко от входа в туннель поезд производил странное впечатление. Двери вагонов были закрыты, за исключением самой последней; большинство окон плотно задраены; лишь из некоторых высовывались чьи-то сконфуженные физиономии. На площадке у единственной открытой двери стоял человек в форме железнодорожника и смотрел почему-то не на нас, а вперёд, вдоль вагонов. Потом он ловко спрыгнул на землю и пошёл в нашу сторону, поминутно оглядываясь.

Прежде, чем спуститься вниз, капитан внимательно посмотрел на меня.

–

Кхм... Утекать собираешься?

– Пока нет.

– Как соберёшься - скажешь. А пока ходи рядом.

И мы спустились на землю.

Мущепако, Мудраков и железнодорожник подошли, тем временем, к странному сооружению, стоявшему в двух шагах от вагонов, на которое я, обозревая окрестность, в первую минуту не обратил внимания. Это была грубо сколоченная тренога, на которую был водружён кусок фанеры, и на нём крупно написано красной краской:"Стой! Диверсия! Туннель заминирован". Мы с участковым направились туда же.

– Это не Федька, - сообщил нам Филимонов, шедший следом.
– Не его рука. Он пишет, как курица лапой.

– Помолчи, Филимонов, - попросил участковый, и Филимонов умолк.

Мы приблизились к треноге.

– Только что здесь были, - говорил в это время железнодорожник.

Лицо его было бледным и напряжённым, голос временами чуть подрагивал.
– Вооружённое нападение... Из вагонов не разрешали выходить. Поставили двоих с автоматами, одного здесь, другого у тепловоза. Чуть кто высунется сразу палили навскидку. В меня тоже очередь пустили.

– Задели кого-нибудь?
– спросил Мущепако.

– Как будто нет. Проводники не сообщали...

– Ага. Минутку.

И майор косолапым медвежьим шагом заспешил к спецназу, дружно присевшему на одно колено в настороженном ожидании дальнейших событий. Старший выслушал майора, быстро оглядел крутой склон горы и негромко что-то скомандовал. Четверо ребят снялись с места и, пригибаясь, побежали к горе и потом вдоль неё, растягиваясь цепочкой. Ещё трое, пригнувшись, исчезли за вагонами со стороны берега. Остальные, клацнув затворами автоматов, полезли в последний вагон.

– Да ушли они!
– отчаянным голосом вскрикнул железнодорожник.
– Зачем же на боевой ставить? Постреляют мне пассажиров...

– Успокойтесь, у нас ребята опытные, - проговорил следователь.
– Что нападавшие в вагонах делали?

– Да их двое всего было-то! Но с автоматами. Идиотская жизнь!
– вдруг взорвался он.
– Как работать? Всякая шваль по вагонам с автоматами ходит. И ничего им не скажи, сразу приклад в зубы. Или пулю в живот... Куда мы катимся?
– опять вскричал он возмущённым голосом.

– Это я вам объясню подробно, - пообещал басом вернувшийся Мущепако. На досуге. Сейчас не время. А?

– Не время, - согласился железнодорожник и вздохнул.
– Искали они у нас кого-то. Заходили в вагон, проводника за ворот и - по всем купе. И заодно

весь багаж у пассажиров осмотрели.

– Вскрывали?

– Нет, только внешний осмотр.

– Инциденты?

– Парня одного избили. И проводница у меня из последнего вагона пропала. Не пойму, то ли спряталась с испугу, то ли ещё чего...

– Если с испугу - найдётся, - успокоил его следователь.
– Как, по-вашему, нашли они, кого искали?

– Похоже, что нет. Очень злые были.

Из тамбурных дверей первого, дальнего вагона в этот момент высунулась фигура в камуфляже, махнула призывно рукой и сообщила:

– Чисто!

– Всё, - заторопился Мущепако.
– Пошли к людям.

– Секундочку, - Мудраков глянул на участкового.
– Посёлок на двадцать девятом километре - это рядом?

– Меньше километра, - отвечал капитан.

– Мне нужен Гусев, - заявил следователь и посмотрел на Филимонова, скромно державшегося в стороне.
– Здесь и поскорей. Вот местный житель поможет.

– Помогу, - откликнулся Филимонов.

– Да на кой чёрт?
– неожиданно возмутился Мущепако.
– Что мы с того дурня возьмём? Потеря времени.

– Дурень, точно, - мгновенно согласился Филимонов.

– Я попрошу вас, - тонким голосом и нараспев вдруг сказал следователь, - дать соответствующие указания.

– Тю!
– громко удивился Мущепако, скроил дурашливую физиономию и повернулся к участковому.
– Нэ було у бабы заботы, га? Сходи, капитан. С этим, - он кивнул на Филимонова.
– И этого не отпускай, - и он ткнул пальцем в мою сторону.

– Пошли, - мрачно сказал капитан и цыкнул зубом. После чего мы переглянулись и втроём двинулись вдоль вагонов к туннелю.

* * *

Через туннель нас, конечно, не пустили, и, осыпав проклятьями неведомых террористов, мы спустились по крутой тропинке вниз, на берег, и долго шли вдоль кромки воды по камням, обходя крупные, перешагивая через средних размеров валуны и бесстрашно топча мелкие. Потом, когда туннель кончился, мы с неимоверными усилиями карабкались к полотну, осыпая вниз всё те же камни и проклиная теперь Федьку Гусева, рельеф местности и следователя Мудракова впридачу. Став, наконец, твёрдой ногой на полотно и отдышавшись, участковый мрачно спросил Филимонова:

– А ты как на этой платформе, вообще, оказался?

– А я, - отвечал скромно Филимонов, - после смены всегда на ней домой возвращаюсь. У меня сват на том тепловозе работает. Пятый год уже.

– И пятый год ездишь?

– Ага.

– Пошли, - задумчиво сказал участковый, и мы двинулись по шпалам в направлении громадной скалы, за которой как раз и скрывался жилой посёлок.

Положение моё было странным и двусмысленным. То ли арестован, то ли нет... С полсотни шагов я молча думал об этом, а потом задал участковому прямой и бесхитростный вопрос: