Байкеры
Шрифт:
Аккорды синтезированной музыки теряют остроту, притупляются, стачиваются о вечные камни Природы и, наконец, совсем пропадают в снопе искр, вырвавшихся из сотни фейерверков, окруживших сцену. Байкеры в едином порыве вздымают руки, безуспешно пытаясь "поймать вонзающиеся в темноту искры.
Внезапно многотысячную толпу разом пригибает к земле тяжелый каток обезумевшего механизма, сорвавшегося со сцены и оказавшегося на поверку громоподобной дробью ударных!
Ударник высоко поднимает руки, словно вымаливая у Всевышнего отпущение грехов всем байкерам мира за то, что они натворили в этой жизни, и за все, что еще натворят!
Байк — ответ на все вопросы! Рок-н-ролл на колесах!
Кей огляделся, и ему почудилось, что он стоит в центре толпы, у которой из-под косух проросли длинные хвосты с задорной кисточкой на кончике. Сквозь дыры в банданах и шлемаках полезли остроконечные рожки, а в воздухе повис явно ощутимый запах серы.
ВСЕ-ГДА — РОК-Н-РОЛЛ! БЕ-ДА — РОК-Н-РОЛЛ…
Кей потряс головой, оступился и выслушал донесшееся из темноты мнение человека, которому наступили на голую ногу каблуком тяжелого сапога. Это вернуло к действительности, и Кей решил сегодня больше не курить траву, оказавшуюся слишком забористой даже для него.
Но хватило и той травушки-отравушки, что уже подвинула слегка его разум.
Жил — ушел, Потерял — не нашел, Беда моя — рок-н-ролл…
Кей прижимал к себе Кока-Лолу, едва не падавшую от усталости после танцев, пива и быстрой любви. «Make love? — вертелось в голове Кея. — Make haste!» Он не возражал бы и так, но пожалел несчастную Кока-Лолу, привалившуюся к нему плечиком и тихо скулившую под нос длинную жалостную песенку без слов.
Кей переключился на окружающих, решив увидеть все.
Увидел и полногрудых, и плоских, словно рыба-камбала, девчонок, марширующих по длинному, ярко освещенному подиуму. Он уходил от сцены глубоко в публику, чтобы каждый байкер мог насладиться зрелищем татуированных бюстов и бюстиков, колышущихся над его вожделенно разинутой пастью. Корявеньких девок «из публики» организаторы Чоппер-Феста талантливо перемежали выпускницами курсов моделей, которые безошибочно опознавались по раздерганной походке профессиональных вешалок. Обилие женских тел, обнаженных в зависимости от нахальства и количества выпитого, заставило байкеров малость поутихнуть и отдать дань прекрасному.
Рядом, на затоптанной в прах площадке, пыхтели двое огромных детин. Обхватив друг друга за бока, они обильно потели, выпускали воздух из всех отверстий мясистых телес и под одобрительные крики тысяч зрителей упорно старались свалить противника. Свалились оба. Один тут же оседлал другого, обхватил голову противника похожими на сковородки лапами и попытался поступить с ней так, как с крышкой термоса, когда очень хочется горячего чайку с лимоном.
Узнать, что у поверженного байкера в голове и есть ли в ней вообще что-то, не удалось. В круг вылез совсем уж слоноподобный монстр в плавках, покрытый красно-зелеными татуировками от щиколоток до ушей. Его все почтительно именовали «Судья». Молча, одним ударом, он сковырнул верхнего мужика наземь, оттащил другого за ноги во мрак, туда, где черным катафалком застыл фургон с размашистой надписью по борту «Холодные закуски». Из фургона высунулась пара рук и приняла бесчувственное тело. А в круг уже вывалилась новая пара «бесправильных бойцов», страстно желающих надрать друг другу задницу или просто получить по морде в честном бою.
Чоппер-Фест
…Над головой бушевало лазерное шоу, и Кей, присмотревшись, уловил подобие сюжета в размытых, быстро меняющихся картинах. Он попытался сосредоточиться, но так и не понял главного: то ли Буратино спасал Красную Шапочку из ледяного дома Оловянного солдатика, пытавшегося изнасиловать внучку штыком, то ли Нильс рассадил банду диких гусей по самокатам и попытался спереть золотую цепь с шеи ученого кота, шатавшегося вокруг священного дерева друидов, обмотанного жертвенными человеческими кишками.
Все равно красиво, решил Кей, отчаявшись вникнуть в сложный постановочный замысел.
В голове Кея еще не развеялся туман марихуаны, когда он увидел начало грандиозного мотородео. Взявшись искалечить как можно большее количество техники, команда каскадеров «Живой труп» держала слово. Их байки высоко взлетали над длинными колоннами безразличных к своей участи автобусов и с неимоверным грохотом приземлялись на землю. Грохота могло быть и поменьше, но для пущего эффекта коллектив «оживших мертвецов» понакидал в месте посадки листы железа. Соприкосновение байка с железом создавало сложный звуковой эффект. Казалось, что в горном ущелье терпит катастрофу железнодорожный состав, груженный беременными коровами, которые мычат все разом.
Кей увидел Дженни. Девушка занималась обычной работой: падала, прыгала, бегала и на маленьком байке ныряла в бассейн с горящим мазутом. Лицо Дженни поразило застывшим выражением, словно с нее поторопились снять посмертную маску и затем, так же второпях, напялили обратно. Отработав свою часть программы, Дженни исчезла, оставив Кея озадаченным и расстроенным.
В опасной близи от разгоряченных байкерских голов мотались в небе вертолеты. Они образовали в небе круг и по очереди снижались, совершая маневры в нескольких метрах от макушки Кея.
Кей ненавидел вертолеты, в которых неоднократно горел и из которых падал, то оказываясь на вершине дерева в непроходимых джунглях, то по горло врезаясь в раскаленный песок песчаной дюны на расстоянии вытянутой руки от спаривающихся змей, то плюхаясь животом в гниющую воду и получая камнем по схватившимся за прибрежные корни рукам от резвящихся детей местного племени охотников за головами.
Винтокрылы свалили так же внезапно, как появились. На миг установилась тишина. Кока-Лола отпустила Кея, присела и зажала уши руками. Ей почудилось, что из ушей хлестнула кровь, таким страшным и давящим казался этот миг всеобщего покоя. Бесновавшиеся байкеры притихли, ожидая явления чуда.
И тут со всех сторон раздался истеричный лай двигателей, надсадное пыхтение двигателей, грозное рычание двигателей, уверенный рокот двигателей, надрывный кашель двигателей, тяжелое сопение двигателей, полусонное бормотание двигателей, старческое кряхтение двигателей, деловитое верещание двигателей и неумолчный говор тысяч и тысяч других двигателей. Все слились в один прерывистый всеподавляющий гул.
Надвигались, заставляя отпрыгивать, чудовищные по размерам и конструкции байки. Они проползали мимо, они проносились неподалеку, они были везде. Они сновали вокруг Кея и задрожавшей под его рукой Кока-Лолы, медленно сжимая круг.