Базилика
Шрифт:
Было несложно догадаться, почему. Более мертвого человека, чем тот, что лежал передо мной на мраморном полу, и представить было сложно. Он упал с большой высоты, и приземление не было мягким.
— Паоло, добро пожаловать, хорошо, что пришел, — произнес склонившийся над телом человек.
Марко Галли был жилистым мужчиной с жесткими черными усами, под стать его глазам и обычному настроению. Он был лучшим следователем в Ватикане.
— Не самое приятное начало недели, но, возможно, ты не прочь взглянуть?
— Конечно.
Он
— Кто-нибудь видел, как это произошло? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с Галли.
— Мы не нашли никого, кто видел бы, как все начиналось, но сестринская община монахинь проводила в одном из боковых приделов раннюю утреннюю службу. Они слышали, как он упал; шуму было довольно много.
Словно яблоко, разбившееся о камень.
— Когда открывается базилика?
— Для публики — гораздо позже. Но из-за священников и прочих верующих, желающих помолиться, она практически всегда открыта. Есть маленькая боковая дверь с большим замком, но все в Ватикане знают, что ключ можно достать из-за камня, который находится на расстоянии двух ладоней справа от замочной скважины.
Я этого не знал; мне больше по душе молиться дома, в постели.
— Не думаю, что люди, приходящие помолиться в нерабочее время, записывают куда-нибудь свое имя или делают что-то в этом роде. Какой-нибудь сторож, который мог записывать их в журнал, отслеживать…
Взгляд и слова Галли заставили меня замолчать.
— Паоло, — с мягким упреком произнес он.
Я снова посмотрел на тело. Не знаю, как насчет молитв, но остальное было вполне очевидно.
— Прыгнул, толкнули, упал, — предположил я, хотя мог разглядеть среди останков достаточно, чтобы исключить один из вариантов.
Я внимательно посмотрел вверх, на купол, разделенный на шестнадцать секторов. В пятидесяти метрах над алтарем находилась галерея, с которой туристы могли обозревать нижнюю часть базилики. Упасть с нее не так уж просто, но если это произойдет, то падение окажется смертельным.
Тело представляло собой месиво. Ради этого свободного падения покойный оделся в темные брюки и хорошего качества итальянскую фирменную ветровку поверх голубой хлопчатобумажной рубашки без ворота. Один ботинок слетел, а другой, элегантный черный мокасин, застрял на правой ноге. Я знал эту манеру одеваться: итальянский стиль и не из дешевых. У него были короткие черные волосы с проседью над бледно-голубыми глазами и лицо сорокалетнего человека, рассмотреть которое было бы гораздо легче часом раньше. У него были руки офисного служащего: длинные пальцы и хорошо ухоженные ногти. Его одежда могла вполне быть какой-нибудь униформой.
Понадобится патологоанатом, чтобы узнать точную причину смерти. Не знаю, сколько у него было сломано костей, но целых я насчитал не много. Мне показалось, что он ударился правой стороной тела, а затем перевернулся на спину.
— Странно, что глаза открыты.
— И что с
— Когда труп лежит так, — я сделал шаг, встал над телом и посмотрел вверх, где находилась самая высокая точка огромного купола, такого далекого и пугающего, — не кажется ли тебе, что он видит небеса?
Галли пробормотал какое-то ругательство на римском диалекте и принялся объяснять нервному молодому человеку с фотоаппаратом, с каких ракурсов надо снимать. Рядом с телом, облизывая губы, словно собираясь с духом, и разминая кисти рук в прозрачных пластиковых перчатках, стоял коренастый человек с рыжей бородой и черным чемоданом у ног.
— Давай осмотри труп, Джузеппе. Он тебя не укусит. Нет, подожди секунду, — сказал Галли, обернувшись к фотографу. — Встань там, где он стоит, — Галли указал на меня, — и сделай один снимок тела и один — купола.
— Ради искусства, Марко?
— Ради теологических исследований, — ответил он. — Может, на негативе проявятся небеса.
Он намекнул мне, что не надо строить из себя умника.
Галли пошел посмотреть, как фотограф с преувеличенным отвращением человека, переходящего через навозную жижу, вставал над телом.
— А карабинеры [45] все моложе и моложе, — посочувствовал я.
Галли проворчал:
— Это даже не карабинеры. Это мои люди из Ватикана, лучшие из лучших.
45
Итальянская полиция, отвечающая за раскрытие умышленных преступлений и вооруженных нападений.
Конечно, Ватикан — суверенное государство, имеющее дипломатические связи в более чем ста тридцати странах. Но, кроме того, он — самая маленькая страна в мире. Подкрепление из Италии прибывает непрерывным потоком: от компьютерных гениев до специалистов по сдерживанию толпы, от уборщиков площадей до занимающихся делами о самоубийствах мировых судей из карабинеров, национальной военизированной полиции.
— Личность установлена?
— Похоже, следует осмотреть все там, наверху, — ответил Галли.
— Я знаю, что твои люди знают имена всех в церкви, всех, кто бы мог забраться на купол, чтобы помолиться.
— Купол закрыт на уборку. До меня начало доходить.
— Но так рано там не убирают.
— Не будь глупцом.
Ватикан может озадачить даже людей, проживших там многие годы. Но чтобы понять некоторые вещи, не всегда требуется божественное вмешательство. Надо просто подумать.
Кто-то упал с купола, проход на который закрыт изнутри церкви, куда вхожи только «свои», на пол базилики Святого Петра. Полицейский, расследующий его смерть, не зовет на помощь профессионалов. И уходит от разговора о личности погибшего. А если труп одет почти так же, как и я, то ответьте мне на вопрос, дети: чем зарабатывал на жизнь погибший и на кого он работал?