БЧ. Том 4
Шрифт:
— Даже одного нам не оставил, жадина, — фыркает Бестия, переступая сожженное кислотой тело. Потом вдруг оборачивается и выдает, порозовев: — А вообще красиво ты их.
Лично я ничего не нахожу красивого в убийстве людей, но на комплимент качаю шлемом. Затем втягиваю обратно в доспех шипы из трупа басмача. Зеленоватый дымок продолжает подниматься над телом.
Еще пара подобных засад и прорываемся к складским помещениям. На металлических стеллажах аккуратно расставлены ящики с оружием и боеприпасами.
— Молодцы моджахеды, что не торопитесь к своему Аллаху, — одобрительно кивает Слепой кот.
Тут же вмурованный в скалу бункер. Многотонная сейфовая дверь заперта. Прислонившись всем телом к ее стальной поверхности, Слепой Кот заявляет, что внутри никого нет. Оставляем сейф и двигаемся дальше.
Проходим боксы для техники. Просторные комнаты, с канавами для ремонта машин. В одной пылится танк Центурион — английский, конечно. В другой же мы находим ЕЕ.
— Здоровая, — морщится Бестия.
Три тонны авиабомба точно весит. Хранится в таре — три железных кольца, соединенных деревянными брусьями, которые и фиксируют бомбу со всех сторон. Уже погружена на колесный транспортер. Либо так и не сгружена.
— Уходим, — говорит Ясна. — Пока не зачистим базу, к бомбе не приближаться. Отсюда она никуда не денется. Али! Твою мать! Я что сказала?! Живо отошел от нее, дрисня стегозавра, пока я тебе не отстрелила чешуйчатые яйца!
— Тока хател посматеть, аднака, — с обиженным сопением мутант отбегает подальше от транспортера. На всякий случай, прикрывая ладонями пах. Страшна в гневе тетя Ясна, гы.
Двух парней оставляем сторожить бомбу. Али просился, но лишь получил от Ясны дулю в рыло. После боксов попадаем в кладовые. Комнаты буквально завалены припасами. Моджахеды явно готовились к долгой осаде. На года. Среди банок с консервами лежит избитый грязный блондин. Он поднимает на нас исполосованное ножами лицо. Оглядывает экипировку, «калаши» в руках у Ясны и еще одного бойца. В глазах помимо боли вспыхивает надежда.
— Наконец, не афганцы, — выдыхает и тянет ко мне руку. — Прошу…. Прекрати это…
Все смотрят на его руку. Это просто кисть, с чуть выступающими обрубками пальцев. Но все на нее смотрят. Сильны же басмачи, раз взяли в плен Рыкаря, героя Туркмении.
— Прекращу, — я покрываю кислотным слоем режущую кромку топора.
— У меня больше нет сил терпеть, — плач надрывает горло Дмитрия. — Пойми.
Я не осуждаю его слезы. У всех есть свой предел.
— Понимаю, — подхожу к калеке.
— Убей… — со всхлипами он обнимает мой сапог. — Убей…
— Да, — делаю замах и повторяю. — Да.
Взгляды «зорь» скрещиваются на мне. Ясна ошарашенно смотрит на вскинутый топор.
— Перун, это вовсе не обязательно…
— Обязательно, —
Удары железных канатов пронзают колонны коробок в углу. Крик боли разрывает сухой воздух подземелья. Из завала опрокинутых припасов щупальца тащат ко мне орущего афганца. Того самого адъютанта, который на снимке пытал Дмитрия.
— … то я ее зачищу, — опускаю топор на шею афганца.
— Убей! — кричит граф. — Убей его!
За три удара доспех адъютанта сдается. Отсеченная голова откатывается к плачущему уже от радости Дмитрию. Его мучитель наконец мертв. Увечья отомщены.
— Граф идет с нами, — оборачиваюсь к Ясне. — Выдели ему сопровождающего.
— Но почему не оставить его здесь? — оглядывает она кладовую. Али уже отнюхал на стеллажах соус для курицы и занялся запихиванием упаковок в карманы штанов. — На обратном пути заберем.
— Здесь его могут добить убегающие басмачи, — я втягиваю щупальца обратно в броню. — А он мне еще понадобится…
Снова протяжный вопль сотрясает стены подземелья. Его производят не меньше десятка нечеловеческих глоток. Поди ж ты, демоны-то чего забыли в Афгане? Видать, эта война сильно прижала планы инферно.
Слепой Кот хватается за дужку очков.
— Я вижу энергию, — он подозрительно уставляет «окуляры» на меня. — Подобную твоей.
Оправдываться даже не собираюсь. Тем более что твари уже подвалили.
Бульканье за коридором отвлекает «зорь». Первым в дверной проход просовывается липкий тентакль. Синее щупальце в пупырышках. Затем и остальная биомасса подтягивается. Клубок вьющихся тентаклей вводит коммандос в ступор. А затем Ясна спускает курок:
— Что это еще за выродок Кракена?!
Бронебойные пули рвут тентакли в клочья, но у твари их столько, что не убудет. Прикрываясь заслоном из десятков толстых отростков, демон надвигается. Тварь около двух метров ростом, за сплошными щупальцами не видно ни морды, ни тела. Типичный полюпус.
Другие «зори» присоединяются к атаке. Бестия бьет молниями и кислотными водопадами. Паренек устраивает огненные фейерверки. Только Али и Слепой Кот стоят в стороне. Крокодил ближник, а второму пока нечем контратаковать.
Ну а я жду, пока ребята выдохнутся. Не лезть же под огонь.
Осевший под ударами клубок тентаклей не двигается. Десяток щупалец оторвало пулями, и всё. Огненные стили, как и кислота с молниями, твари не страшны. Тем временем из коридора показываются еще полюпусы.
— Попробую сферы, — решается Ясна, опустив пустой автомат. — Правда, взрывом и нас может задеть.
— Может, лучше Зюзя? — выдыхает уставшая Бестия. — Или Алатырь*?
*/ «ледяной» и «каменный» стили