БЧ. Том 4
Шрифт:
Мое тело сходит с ума, требуя большей близости. Заваливаю Белоснежку под себя, впиваюсь в губы.
— Неужели сейчас? — пищит она мне в рот, сжимая мои плечи. — Когда ты пахнешь другой?
Улыбаюсь, оголяя ее сочные бедра.
— Думаешь, когда-нибудь будет иначе? — глажу ее вверх по бархатной коже.
— Уж надеюсь, — порыкивает княжна, в то же время сладко изгибаясь.
Моя ладонь, уже нащупавшая резинку ее трусиков, замирает.
— Будешь ждать?
Ее глаза горят как акриловое небо. На щеках румянец.
— Буду действовать, — и она решительно толкает
Рассветные лучи ослепляют — когда влетал ночью в дом, забыл задернуть шторы. Теперь расплачиваюсь некомфортным пробуждением. Оглядываюсь — Белоснежки нет. Ох, скоро же и остальные девушки приедут. Вика, наверняка, уже прилетела в город. Так, встаем и бредем в душ. Смывать мускусные запахи ночного веселья.
Кстати, Белоснежка зря бузила насчет парфюма Аяно. Просто после цунами-спарринга со Скоморохом подполковник решила провести приватную беседу. До этого, на разрушенной арене, она публично сделала выговор майору-шуту. Воспитательная мера типа.
К чести Аяно, хоть сама она и рычит на своих джаггернаутов как японский демон, но перед другими заступается. Пример не заставил себя ждать. Когда покоцанного и расстроенного Скомороха унесли, нагрянул завхоз. Разорался, что его спорткомплекс не полигон. Аяно лишь отмахнулась, мол, тренировки «зорь» не для хрупких зданий. Так что лучше укрепите несущие стены — а то в следующий раз сложится домик.
Добавил убедительности совету мутант Али. Когда занюхал воротник завхоза со словами:
— Куряца ел?
Еще больше мужчину впечатлило, как Али зажевал этот заляпанный соусом воротник. Тут опять вмешалась строгая Аяно:
— Фу, нельзя, плохой Али.
Крокодил не послушался. Тогда злая японка решительно хлопнула его по мордасу — да так, что огромный мутант улетел через пол-арены и застрял длинным рылом в бархане. Сильна баба! Я аж залюбовался ее замахом.
Пока йети и Рубиновый откачивали завхоза, мне раздобыли гимнастерку и шаровары. И уехать бы домой, поспать, но нет — на битый час мы с Аяно засели в ее кабинете, чтобы построить друг дружке глазки. Японка всерьез взялась за меня. Учила каким-то регламентам, показывала, как обращаться к старшим по званию и честь отдавать. Попробовал ей козырнуть — на обратном движении ладонь задела ее сочную попку. Девушка как раз нагнулась к плюющему очередной регламент принтеру.
Выпрямившись, подполковник сглотнула, округлила зенки, тут же сощурила их и выстрелила прямым.
Будь я чуть медленнее — повторил бы участь Крокодила. Но меня запах «куряцы» не отвлекал. Успел среагировать. Резкий уклон и захват бьющей руки. Наклонился к уху девушки и шепнул:
— Брейк, командир, это случайность. Хотя, признаю, у вас очень внушительная…
Ее глаза опять резко округлились.
— Ах ты, сволочь!
Стойка, я хотел сказать «стойка»!
Мне засадили коленом в живот. Подставил под удар скрещенные ладони, блок погасил урон, но подкинуло меня на месте прилично. Стрелой точно вверх. Чуть до потолка макушкой не коснулся.
В свою очередь удивилась
— Извинитесь за рукоприкладство? — холодно поинтересовался. — Или мне рапорт подавать, — киваю на воинский устав на столе, — о нарушении двенадцатой статьи уставных правил взаимоотношений?
Аяно захватала воздух ртом, как рыба. Научила на свою голову — теперь буду хлестать тебя по пунцовым щечкам твоим же уставом, как скаковую лошадь.
— Я в своем праве тебя вообще прибить. Ты обозвал внушительной мою…!
— Cтойку, — кивнул. — Но вы не дослушали.
Она заморгала, а я надавил:
— Значит, устав для вас пустой звук? Хорош тогда учить ерунде, командир.
— Сор кю…то есть не пустой! — яростно запротестовала японка. Конечно, давать заднюю не солидно. — Ладно! — выдохнула. — Прими извинение, солдат. Доволен? А ты впредь следи за руками перед своим командиром.
— Хорошо, моя командир…ша, — ухмыльнулся.
Подполковник сделала вид, что не заметила последний слог, и мы распрощались.
Подкинул меня до поместья Бессмертный. Целехонький, такой же улыбающийся. Я хрен знает, как он вернулся с того света. Сдуру спросил, хотя мозги совсем не варили. Он мне попытался объяснить про какую-то банку Вселенной — типа там лежит вся информация о нем, все-все данные, в том числе генетические, подобие онлайн-хранилища, а машину ведет всего лишь терминал. Я не втыкал. Тогда он стал пихать мне в руку пистолет с просьбой застрелить его. Мол, курок спустишь — сам увидишь. Я не то, что был против прищелкнуть дотошного: изрядно достала меня эта болтовня. Но, во-первых, ждать пока вернется. Во-вторых, а вдруг в этот раз не сработает? Объясняйся потом перед Аяной. Рапорты пиши. Извиняйся. Слезу пускай на похоронах. А оно мне надо?
С горем пополам добрались. Чмокнул дожидавшуюся меня в гостиной Софию в ночнушке. По привычке задрал подол, чуть не спустил ей трусики, вовремя вспомнил, что наказана, и, шлепнув по заднице, отправил негодницу к себе. А потом вот кувырки с Белоснежкой, ммм.
Накинув на себя футболку с трико, спускаюсь в столовую. София не обманула. Стол накрыли отменный, белая скатерть сверкает, десятки блюд дымятся на серебряных подносах, винцо краснеет в бокалах.
Сами сестры тоже нарядились. Причем одинаково. Розовые утонченные платья с бретельками на плечах, чутка косметики на свежих лицах, слегка напудренные волосы. Я застываю, почесывая грудь сквозь потертую футболку.
— Ты бы приоделся хоть, — критически осматривает меня Белоснежка. — Всё-таки впервые в полном составе собираемся.
— Да и повод знаменательный, — улыбается София. — Девушки твои тоже красивыми придут, уверяю.
Даже не споря, отчаливаю назад. Княгиня разбирается в людях лучше меня. Гюрзы ведь не только жалят, но еще и обвивают кольцами.
Едва Бес ретируется, София подходит к сестре и поправляет упавший локон.
— Ты прекрасна, — в восхищении прицокивает княгиня языком. — Прекрасная женщина.