Беда
Шрифт:
Белый проводник сказал:
— Она трахала вас прямо тут, в вагоне, и вы хотите, чтобы я вам поверил?
— Понятия не имею, кто она такая и откуда взялась.
— Если вы не приведете ее в чувство, я свяжусь с ближайшей станцией и скажу, чтобы вас обоихзабрали.
Он поплелся за ними в холодный, клацающий тамбур. Ив скорчилась на полу, уткнулась лицом в грязную металлическую стену, рыдала на все голоса, человек-оркестр.
— Я хочу умереть, — выла она. — Хочу разорвать себя на части. Из-за тебя я чувствую себя ничтожным червем. Я гнию заживо. — Рвотный спазм, хрип, смех. — Исцели
Проводники скорбно взирали на Джону, и не понять, ему они сочувствовали или ей. Он двинулся назад на свое место, но один из проводников ухватил его за руку:
— Парень, да ты глянь!
Сопли жемчужной вышивкой на груди ее водолазки. Она разодрала рукав и принялась рвать на себе чулки, чтобы добраться до плоти, окровянить ее сломанной заколкой для волос. Он наклонился, пытаясь отобрать у нее заколку, а Ив ухватила его за шею:
— Не отпускай меня. Никогда не отпускай!
Он сдался, упал на колени, позволил ей рыдать, уткнувшись ему в ключицу. Сперва он воздерживался от объятий, но эта поза, когда он отклонялся всем телом, была физически непосильна. Он сдался. Она кричала: Я люблю тебя, никогда не отпускай меня!Он хотел ей помочь. Он хотел причинить ей боль. Каждая клетка его тела тянулась в двух противоположных направлениях, рвалась посредине, выплескивая внутриклеточную жидкость, он разделился надвое, погибал в неопределенности, амбивалентности. Поезд несся на юг, а она сжимала его все крепче, крепче, пропитывая своим несчастьем. Так они оставались, пока проводники не объявили «Гранд-Сентрал» и хлынувшие в тамбур пассажиры не сплющили их тела, притиснув Джона и Ив друг к другу, как ладони, сложенные на молитве.
Он повез ее к себе.
Он заплатил таксисту, потащил Ив наверх. Она будто на куски рассыпалась.
— Я так несчастна, — твердила она.
Он поморщился, перекинул ее вес на одну свою ногу, порылся в карманах, отыскивая ключи от квартиры.
— Я никогда не была счастлива, ни разу в жизни.
Он отнес ее в свою комнату, уложил в кровать на живот.
— Каждую минуту я мечтаю только о смерти.
Он подложил подушку ей под голову. Отблески уличных огней — венцом вокруг головы; треугольник на плече, пятнистые пальцы ног, неровный круг промеж лопаток, будто сползший нимб. Она попыталась сесть, но Джона силой уложил ее обратно:
— Поспи.
— Не усну, если тебя не будет рядом.
Он сбросил ботинки и прилег подле нее.
Нормальному человеку требуется в среднем семь минут, чтобы уснуть, но Ив не была нормальной, поэтому Джона отвел ей вдвое больше среднего времени. Отсчитывая по десять секунд, он в какой-то момент отвлекся, подумал о сестре, которая теперь считает его уродом, как и те люди в поезде, и Белзер, и подписчики созданного Лансом сайта. Вот так репутацию он себе нажил. Джона сбился со счета и начал считать снова. Чуть недоставало до пяти минут, когда она рассеянно поцеловала его в плечо. Любовь моя.Темнота, тепло, тело рядом с ним. Он с трудом удерживал глаза открытыми, с силой прижал запястье с острому стальному краю кровати. Он побеждает, непременно, он победит. Любовь моя.Он слышал ее как будто по телефону, плохая связь.
Ее тело содрогнулось, затихло.
Джона как можно медленнее выбирался из кровати. Она вцепилась в его рубашку. Он сказал: Мне нужно в туалет — и вернул ее руку к ней на бедро. Ив вновь затряслась и оцепенела.
Сидя на краешке ванны, он набрал домашний номер Белзера. Три гудка — и он положил трубку, не оставив сообщения.
Скоро она явится за ним. Может быть, она так и не уснула.
Со второй попытки он торопливо заговорил в автоответчик:
— Чип, это Джона. Она здесь, в моей квартире. Явилась на День благодарения. В дом к моим родителям. Не знаю, вызывать ли полицию. Если вы дома, возьмите трубку. Я не знаю, что говорить полицейским. Черт. Возьмите же трубку.
Он бы долго еще бормотал свою чушь, но услышал, как захлопнулась дверь квартиры. С перепугу он уронил телефон — чуть не в унитаз, — вместо того чтобы выключить.
На площадку первого этажа Джона слетел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ив исчезает в клетчатом вихре. Он окликнул ее по имени, однако Ив не оглянулась.
Вернувшись — ноги красные, мокрые, — он запер дверь на все замки, накинул цепочку.
Телефон при падении развалился, батарейка нашлась под ковриком ванной. Собрал — и телефон ожил.
НОМЕР НЕ ОПРЕДЕЛЕН
Он нажал зеленую кнопку.
Молчание. Чужое дыхание.
По окружавшим ее звукам он пытался угадать, где она. Гудят автомобили, громкая музыка, крики. На Сент-Маркс или на Второй авеню. Обуться и бежать за ней — пять минут, и он там.
— Ив?
— Напрасно ты это сделал, — только и сказала она.
26
Пятница, 26 ноября 2004
Белзер позвонил в обеденный перерыв. Джона — благо день был выходной, он не покидал свою квартиру — пересказал события прошлого вечера, пытаясь хоть как-то оправдать свои действия: почему он не предупредил родителей, когда она внезапно появилась на пороге, почему тогда жене вызвал полицию, почему притащил ее домой.
— Я не знал, что делать, — бормотал он. — Она держала на руках Гретхен.
— Жаль, что она не проявляла агрессию более откровенно.
— Вот уж о чем не жалею.
— Чем очевиднее угроза, тем проще объясняться с полицией.
— И так очевидна. Вы уж мне поверьте.
— Она — женщина.Ты — мужчина.Так устроен мир, сынок, смирись с этим. И по сути дела: она не совершила ничего противозаконного. Единственный случай — когда те парни сшибли тебя с ног, но и тут мало что можно предъявить. Ты же не вызвал полицию сразу.
— Она вломилась в мою квартиру.
— Забудь, — сказал Белзер. — Доказательств нет.
— Она явилась к моим родителям.
— И твоя мама открыла ей дверь и сама впустила ее. Давай сосредоточимся на текущем моменте. Ты воспринимаешь ее слова как угрозу.
— Это и есть угроза.
— Согласен. Согласен. И все же есть одна загвоздка: полицейские мало чем смогут нам помочь, поскольку неизвестно, где ее искать.
Этого Джона не ожидал.