Бедные рыцари
Шрифт:
Широкая тропинка вывела на поляну, посреди которой громоздилась здоровая куча бревен и хвороста. Перед ней была вытоптанная площадка такой величины, чтобы повозке развернуться.
Вроде бы Гай на ходу не слишком шумел, однако был услышан.
– Это ты, Громерта? – прозвучал девичий голосок из самой середины страшной кучи. – Сколько же можно? Тебе полагалось сменить меня еще в полдень, я тут сижу, жду – никого! И рыцарь этот несчастный не притащился! Я же говорила, что он заблудится! Надо было два камня ставить – и на опушке,
Гай молчал.
– Преобразуйся и полезай в берлогу, а я – домой! – продолжал загадочные речи нежный голосок. – Мне еще сегодня нужно за дамой Рионой мантию нести, потом петь тоскливую песню в старой башне, потом еще куча всяких дел! Огонь я тебе приготовила, ты только не выбрасывай его весь сразу.
Куча зашевелилась, затрещала, оттуда полезло что-то огромное и неуклюжее.
Гай так удивился, что окаменел и даже не попятился, когда явилась на свет красно-лиловая чешуйчатая морда с коровьими рогами, зевнула и встряхнулась, избавляясь от мелкого хвороста.
И говорили же старшие, что в лесу водятся драконы!…
Гай понял, что настал его смертный час. Такая огромная и страшная скотина питается людьми – это уж точно! И нет поблизости доблестного рыцаря, чтобы проткнуть ее копьем и спасти бедного Гая Брута…
– Это ты, Гай Брут? – уставившись на парня огромными зелеными глазами, спросил дракон. – Ох ты, вот так встреча! Не узнаешь? Я Бомейна… Ох, нет, не Бомейна, Антония Квинта! Ромулус Квинтус Постум – батька мой! Теперь вспомнил? Да что ты стоишь, как деревянный болван для доспехов? Погоди, сейчас преобразуюсь…
Марция понемногу приходила в себя. Очевидно, наведенный на нее морок, мешавший двигаться, говорить и даже чихать, нуждался в постояннной поддержке. В телеге ей стало уже совсем хорошо.
Дама Риона и Громерта препирались о сломавшейся не вовремя железке, которая, как поняла Марция, мешала надеть шлем, сдвигая внутри него какой-то хитрый ободок, а в нужную минуту, наоборот, этот ободок раздвигала.
– И мне давно пора сменить Бомейну, – завершила спор Громерта. – Сидит она в лесу голодная…
– Ее давно уже нашел и прикончил рыцарь Аграмейн, – возразила дама Риона. – И она вернулась в замок и отдыхает от трудов своих…
– Знаю я этого рыцаря Аграмейна! Он ведь двоюродный брат моего Аграмора! Этот рыцарь в собственной спальне кровать не найдет! Надо было послушать совета и дать ему в провожатые карлика Гонемана, иначе он будет кружить по лесу до второго пришествия…
– У нас всего два карлика, а Гонеман умеет чинить механические устройства. И хватит тебе кричать, Громерта. Иначе обо всем будет доложено фее.
– Ну как же! Чем бы вы еще могли удержаться на своем месте, дама Риона, как не доносами?
Слушая эту склоку, Марция все яснее понимала, что мать была права – в замке феи Морганы честной крестьянской девушке не место. Умнее всего было бы сбежать,
Марция подобралась к краю телеги, бесшумно соскользнула на дорогу и присела на корточки за кустом. Дама Риона и Громерта продолжали браниться, вмешались Лота, Персивелла и Герейна. Теперь им было не до Марции – и пропажу они бы заметили не скоро.
Девушка не боялась ночного леса. Во-первых, она переобулась – правый башмак на левую ногу, левый – на правую, благо мягкая кожаная обувь была изготовлена так, что позволяла эти переобувания. Во-вторых, она стащила с себя платье и надела наизнанку. Теперь ей не был страшен даже ночной охотник Рогатый Хорн, который шастает по тропам со своими призрачными гончими. Рогатый Хорн, к тому же, покушается лишь на женщин, а Марция – девица. Что же касается волков, медведей и прочих опасных тварей, то на поясе всякой дамы висит острый нож – был он и на поясе у Марции, да и слишком обжитым показался ей лес – вряд ли тут водилось хоть что-то пострашнее ежа.
Собственно, ей почти не пришлось идти лесом – она очень скоро оказалась на открытом месте, и это был необходимый ей луг после сенокоса. Свежее сено уже сметали в стога, и Марция могла выбирать любой. Правда, страшно хотелось есть.
Днем она бы уж нашла чего пожевать, а во мраке все травки – на одно лицо, так что Марция смирилась и стала разгребать стог.
Но заснуть ей не удалось.
Сперва в одну сторону пронеслась копытная топотня, потом в другую, запел рожок, кто-то заорал не своим голосом – ощущение было, будто началась война. А когда Марция, высунув голову из стога, увидела, что вдали мельтешат факелы, то поняла: так оно и есть!
На войне главное – поскорее прибиться к своим, иначе пропадешь. Марция знала это по рассказам стариков, которые хвалились тем, что потому лишь и выжили. Всякая семья должна в опасный час собраться вместе, иначе так разметает – может, только в какой-нибудь Норвегии и очнешься.
Марция в Норвегию не хотела, но вылезать из стога и бежать куда глаза глядят побоялась.
Суета укатилась куда-то за лес, стало тихо, и Марция уже поверила было, что обошлось, но ждал ее еще один подарочек судьбы.
Когда она почти заснула, сено зашуршало.
Мышам в стогу заводиться было еще рано – это могла быть змея. Вообще деревенский житель со змеями в ладу – он их не трогает, они его не трогают. Но это в лесу или на поляне, где можно обойти друг дружку за полмили. А оказаться в одном стогу со змеей – приятного мало.
Марция взвизгнула и выскочила из сена. Тут же на правой ее рука оказался железный браслет неимоверной тяжести, так что она покачнулась и шлепнулась обратно в стог.
Вот теперь следовало бы заорать во всю глотку, но что-то больно ударило Марцию по губам, и она во второй раз за недолгое время утратила дар речи.