Беги, Франни!
Шрифт:
– Вот это я понимаю. Умница, хорошая работа, Франни! Что ж, всё ещё хуже, чем мне казалось, нас и в самом деле «пасут». Плевать…
– Пасут? Как коз, да?
– удивилась я.
Он снова усмехнулся:
– Именно, малышка, они следят за нами, но не будем на этом зацикливаться, - и, увидев мой удивлённый взгляд, поправился, - то есть, не стоит обращать на них внимания, пока нас не трогают. Давай, собирайся, за окном светает. Столица ждёт, поверь, это тот ещё геморрой… тьфу, забудь, что-то я сегодня не в форме. Несу всякую чушь…
Я собирала вещи, мечтательно улыбаясь - сегодня впервые посмотрела
– Ох, потише на поворотах, Франни! Кажется, ты снова влюбляешься, а как же Арчи, он же тебе безумно нравится? Некоторые люди ничему не учатся, снова и снова наступая на одни и те же грабли. Пора вспомнить, что мне однажды уже нравились двое ребят. И чем всё кончилось? Теперь до смерти боюсь бывших друзей и не знаю, куда спрятаться от их ненависти. А что, если и эти двое отвернутся от меня?
– я застонала вслух, но, увидев испуганные глаза Фредди, засмеялась как идиотка, смутив «новую жертву» своим горячим взглядом до такой степени, что его щёки покрылись румянцем, а в глазах застыл немой вопрос:
– Что это было?
Сделав серьёзное лицо, доложила:
– Я - готова, можем отправляться ко всем чертям, ой! Прости, хотела сказать - в Чёрную Луну, - и невинно похлопала ресницами, со смехом наблюдая, как Фредди попятился от меня, чуть не выронив из рук свой походный мешок и ударившись головой о косяк двери. Ну вот, теперь он, наверное, подумал, что я сошла с ума. И в чём-то он, конечно, был прав…
Глава 23
Мы мчались по дороге как угорелые, словно убегали от несуществующей погони, лишь изредка останавливаясь, чтобы дать коням передышку. Мимо проносились небольшие города и сельские поселения, но Фредди не разрешал даже смотреть в их сторону, торопя вперёд. Я понимала, почему он так спешит: судьба Арчи меня тоже беспокоила, но чем ближе мы подъезжали к Чёрной Луне, тем становилось страшнее. Что ждёт нас там, и кто устроил слежку? Эти вопросы не давали покоя…
Когда до ворот столицы оставалось совсем немного, Фредди предупредил быть настороже. Но я и без того так завелась, что даже руки дрожали. Он выехал вперёд, я следовала за ним как привязанная, и то, что произошло буквально в течение следующих нескольких секунд, долго ещё не укладывалось у меня в голове. Кто-то, незаметно подкравшись, сдёрнул зазевавшуюся дурёху с коня, нахлобучив на голову мешок, да так, что даже вскрикнуть не успела, бросив поперёк жёсткого седла. Это было больно, я чуть не закричала, но прозвучавшие совсем рядом незнакомые лающие слова быстро «успокоили» попытки сопротивления, и бессовестное сознание покинуло меня без предупреждения.
Это был не сон, а что-то другое: я плавала в бесконечном чёрном тоннеле, разводя воздух руками. Ноги и руки сковало холодом, словно меня выбросило в осеннюю реку, и для движения вперёд приходилось прикладывать все оставшиеся силы. Почему-то я точно знала, что останавливаться нельзя - сразу утону. Навстречу, не обращая ни на кого внимания, проплывали уже виденные раньше монстры пустоши. Все они были ранены и еле двигались, иногда замирая и, словно в растерянности, кружа на месте. Но потом снова продолжали своё странное «плавание», зачастую меняя при этом направление. Они тоже хотели жить, и мне почему-то было их жаль.
Я отчаянно барахталась, медленно проталкивая тело вперёд, и вскоре ко мне пришли спокойствие и уверенность в собственных силах. Двигаться сразу стало легче, а непонятный шум, раньше принимаемый за далёкий грохот водопада, теперь превратился в разговор двух, а может, и более мужчин. Я прислушалась, не забывая ритмично работать руками и ногами:
– Куда мы её везём? Может, прикопать девчонку здесь, в лесу? Столько неприятностей от этой ушлой парочки…
– Жить, что ли, надоело? Господин прикажет сварить тебя в кипящем масле, но сначала лично срежет все выступающие на теле части, если с головы девчонки упадёт хоть один волос.
– Она же - просто человек, что в ней особенного? Насколько я знаю, наш Господин равнодушен к женщинам…
Раздались звон пощёчины и грубая ругань:
– Совсем голову потерял, идиот? Как у тебя только язык повернулся говорить гадости о хозяине. Да ты никак соскучился по пыткам? Забыл уже, как выл, и сколько времени мне пришлось тебя, дурака, выхаживать в прошлый раз? Давно бы сам повесил недоумка, не приходись ты мне младшим братом…
«Младший» заныл, униженно прося прощения, и получил его. Какое-то время оба молчали. Внезапно раздался ещё один голос - запыхавшийся, молодой и звонкий, доложивший, что Господин сердится и торопит их - он ждёт девушку в своём доме.
Как только «молодой» удалился, братья продолжили разговор, от которого у меня и так уже волосы стояли дыбом:
– Ну, всё-таки, брат, как думаешь, зачем она ему понадобилась?
– не унимался «младший», - может, хочет из неё чучело сделать, как из тех непокорных дворян?
– Тьфу на тебя! Что за дурак уродился в нашей семье? Ты хоть слышал, о чём я тебе твердил? Не суй нос не в своё дело! Кто ж знает, что он задумал на этот раз. Скажу одно: здорово не повезёт тому, кто попытается встать на пути Господина. Я не знаю колдуна сильнее и коварнее него. Может, он решил принести её в жертву в одном из своих обрядов, или ему нужна заложница, чтобы было чем давить сам знаешь на кого… Ну, хватит болтать, давай погоним коней, а то обоим не поздоровится…
Меня опять сильно затрясло, и, как ни странно, это быстро вывело из безумного «плавающего» состояния. Я по-прежнему лежала поперёк седла, ничего не видя, кровь прилила к опущенной вниз голове, и та страшно болела, выдавая лишь одну мысль - о моих бедных косах, подметавших в пути наверняка не самую чистую дорогу…
Вдруг что-то щёлкнуло совсем близко, потом ещё и ещё раз. Следом раздались то ли всхлипы, то ли стоны, и сидевший рядом похититель начал заваливаться набок, а следом - и на землю, заодно прихватив с собой бедную жертву. Лошадь резко встала, я медленно на кого-то сползла и больно ушибла бок, но меня хотя бы не размазало о дорогу.
Неизвестный осторожно снял с моей головы мешок, и, зажмурившись от яркого света, я прошептала:
– Кто тут? Ничего не вижу, наверное, я ослепла. Почему всё кружится? Кажется, меня сейчас выр…
Договорить не успела, потому что начала претворять в жизнь собственное предположение, причём делала это, перемежая позывы желудка со словами:
– Ой, мамочка, как же мне плохо! Сдохну, нет, правда, сдохну, ей богу…
После чего добавляла все выученные в дороге крепкие выражения, чем рассмешила пришедшего на выручку бессовестного друга. Он придерживал меня, поглаживая по спине: