Беги, Франни!
Шрифт:
Первый шок у Арчи прошёл и, обернувшись к Трошу, он изумлённо, но требовательно спросил:
– Как это понимать, что здесь делает моя подруга? Мы же договорились не втягивать в наши дела ни её, ни Фредди. Ты дал слово.
Трош глубоко вздохнул:
– Разумеется, брат.
Меня затошнило от этого разговора. Какой ещё - брат? И что за общие дела могут быть у Арчи с этим подонком? От одной только мысли, что эти двое могут быть как-то связаны, у меня заныл живот.
Лицо Арчи покрылось пятнами, и он попытался сделать шаг мне навстречу, но застонал и, пошатнувшись, упал в кресло. Чёртов Колдун заботливо подхватил его:
– Предупреждал же быть осторожнее, тебе нельзя напрягать новые ноги. Потерпи пару деньков, и скоро сможешь бегать на них как мальчишка.
Странно, но это прозвучало вполне искренне. Ни за что не поверю, что человек, о котором даже «свои» люди говорили с ненавистью, мог о ком-то беспокоиться. Слова о «новых» ногах заставили меня ещё раз взглянуть на рыцаря. Холодок страха пробежал по позвоночнику, и неудивительно: у Арчи-коротышки появились нормальные ноги. Как же я сразу-то не заметила? Возможно, это и есть то дело, что их связывало… Интересно, чем теперь моему другу придётся расплачиваться за подобное чудо?
Арчи молчал, видимо, пережидая, пока пройдёт боль, а потом решительно отстранился от Троша, обращаясь ко мне:
– Франни, дорогая! Проходи и присаживайся. Надеюсь, Трош всё нам объяснит. А где Фредди, он давал слово, что не оставит тебя ни на минуту. Неужели сбежал? Это на него не похоже…
Я приподняла край шёлкового платья и села в свободное кресло, повернувшись лицом к Арчи.
– Здравствуй, Фокусник!
– голос звучал грустно и, в то же время, иронично, - смотрю, ты оправдываешь своё прозвище. Кажется, за возможность быть таким же, как все, готов предать своих друзей. Спрашиваешь, где Фредди? Поинтересуйся-ка этим у своего нового друга: когда я последний раз видела Шута, гвардейцы тащили его в пыточную камеру. Если, конечно, твой «братишка» не пошутил, как сделал это с твоей подругой, приласкав кулаком, вдобавок, напоив отравой, чтобы была послушной, - меня «понесло», и куда, спрашивается, делось благоразумие и данное себе обещание «не лезть на рожон». Я ведь только что раскрылась перед Трошем. Глупая, глупая Франни…
Глаза Арчи почернели от гнева, губы сжались в линию, костяшки пальцев побелели - так сильно его руки вцепились в подлокотник кресла:
– Трош, Франни ведь не солгала, верно? Может, прекратишь свою игру и объяснишь, наконец, что тебе от нас нужно. Но сначала приведи сюда Фредди и освободи его, даже тебе надо держать слово…
И тут я услышала совсем другой голос Колдуна. В нём больше не было иронии или показной заботы, только гнев, а возможно, боль и отчаяние?
– Да что ты говоришь, брат? Я что-то тебе должен? Иди ты… Это все вы в долгу передо мной: отец испоганил мне жизнь, превратив в ненормального монстра… - его голос гремел, заставляя сердце сжиматься в комок от страха. Даже смуглая кожа Арчи побелела, но он не отвёл взгляда от орущего на него Колдуна.
Я с ужасом ждала немедленной расправы, но Трош
– Ты всегда был сентиментальным добрячком, Арчи, и в детстве мне это нравилось, ведь только у тебя получалось сдерживать моего внутреннего зверя. Поверь, я помню и ценю это до сих пор. Только поэтому и ты, и твои друзья-подружки до сих пор не мертвы. Хотя, впрочем, лгу. Ты должен жить, пока, во всяком случае. Мы оба выросли, и теперь эта мягкотелость меня безумно раздражает, но делать нечего. Эй, стража, приведите обоих пленников! Да поживее, к вам я не буду так добр, как к этим идиотам…
Он встал со своего кресла и, подойдя к столу, налил себе бокал вина, осушив его залпом. Посмотрел на меня и засмеялся:
– А тебе, Франни, вина не налью, уж не обижайся. Ты и так бешеная, а после бокала крепкого сидра разнесёшь мой дом по камушку. Верно? Ну, кивни, прошу. Вот умница. Знаешь, если бы у меня было сердце человека, а не монстра пустоши, ты бы мне очень понравилась. Я люблю своенравных и гордых: их кости хрустят на дыбе особенно громко, а крики - услаждают слух…
Арчи снова попытался встать, но на это раз я ему не позволила. Его глаза метали молнии:
– Прекрати, Трош! Не запугивай девочку и не старайся казаться хуже, чем есть. Я-то тебя знаю, как облупленного…
«Брат» снова засмеялся, но это был печальный смех:
– Перестань, Арчи… Откуда тебе знать? Мы не виделись целую вечность. Тебя не было рядом, когда мне был нужен брат и друг, а ведь всё могло сложиться совсем иначе…
Теперь Арчи виновато опустил глаза:
– Хватит меня мучить, Трош. В том, что случилось, я не виноват.
– Мучить? Да я ещё и не начинал…
И тут я не выдержала, прикрикнув на обоих:
– Эй, два придурка! Я уже поняла, что вы - близнецы. Перестаньте сюсюкаться друг с другом и объясните, наконец, что здесь происходит.
Оба брата смотрели на меня совершенно одинаково: в их глазах застыло восхищение. Я даже растерялась от такого единодушия. Трош очнулся первым:
– Арчи, а ты уверен, что правильно выбрал себе невесту? Она уже сейчас из тебя верёвки вьёт, похоже, всю жизнь не вылезать моему братишке из-под её каблучка. Может, превратить её в белую ослицу? И красиво, и молчать всё время будет…
Недолго думая, схватив стоящий на камине подсвечник, я запустила его в «злодея», только потом сообразив, что жестоко поплачусь за необдуманный поступок. Но тот согнулся в хохоте, вытирая слёзы, и ничего мне не делал. Я испуганно смотрела на смущённо опустившего глаза Арчи, уголки его губ подозрительно вздрагивали, словно бессовестный едва сдерживал смех. Это меня просто взбесило…
Подбоченившись, как торговка на рынке, и сдув попавшую в глаза чёлку, я набросилась на друга:
– Значит так, Арчи? Твой братец-Колдун потешается надо мной, а ты даже слова в защиту не скажешь? И что это ещё за «невеста», а? Я, чтоб ты знал, в ближайшее время замуж не собираюсь…
От таких слов Трош от смеха чуть не свалился на пол, а глаза у рыцаря, напротив, стали печальными, но в тот момент мне его совсем не было жалко, так я была зла…
В разгар этой почти семейной сцены открылась дверь, и все повернули голову в сторону вошедших. Это были полуживой Фредди, избитый так, что на нём не было живого места, и незнакомая девушка в чёрном платье, с измождённым лицом и красивыми тёмными глазами. Шут, несмотря на побои, держался молодцом, и его взгляд, встретившись с моим, улыбнулся, словно утешая: