Беги, Натан!
Шрифт:
Натан не знал, что делать. Но он понимал, что, если немедленно что-нибудь не предпринять, Рики умрет. Может быть, нужно вынуть нож из раны? Натан закрыл глаза и потянул за рукоятку.
Вынув нож, он понял, что напрасно сделал это. Он инстинктивно накрыл рану руками, чтобы остановить хлеставшую кровь, но все было бесполезно.
– Прости меня, Рики, – повторял Натан снова и снова. В душе он уже знал, что убил его.
Внезапно Рики схватил его за горло и начал душить. Натан пытался оторвать руку от своего горла, но у него ничего не вышло – он попался, как мышь в лапы кошке. Глаза
Нож! Он все еще лежал на полу! Натан отпустил душившую его руку и нащупал рукоятку ножа. На сей раз это будет не случайность – вложив в удар все оставшиеся силы, он вонзил нож в грудь Рики. Тот ослабил хватку и, испустив громкий стон, умер.
Натан ужасно испугался. На полу лежал мертвый воспитатель, и обвинят в убийстве именно его. Никто не поверит, если он скажет, что Рики первым схватился за нож. Про свободу, до которой оставалось десять месяцев, можно было забыть. Убийство воспитателя – самое ужасное преступление, которое только может быть совершено в этих стенах.
Он должен был как можно скорее убираться из ИЦП. Он должен был бежать, бежать изо всех сил, и бежать прямо сейчас. Но для этого ему нужны были ключи. Он снял с пояса Рики связку и выскочил из комнаты, заперев за собой дверь.
Все шло гладко, Натан легко подбирал нужные ключи. Приоткрыв входную дверь, он огляделся – нет ли поблизости полицейского или воспитателя. Удача все еще была на его стороне. Он выскользнул на улицу, запер дверь и швырнул ключи в кусты. Перед ним была лужайка, дальше – небольшой холм, а за ними – свобода.
На мгновение остановившись на вершине холма, Натан посмотрел на ИЦП. Снаружи здание, окруженное ухоженными кустами и клумбами, выглядело вполне дружелюбно, но за его стенами скрывалось царство ненависти. Натан поклялся, что никогда больше не даст упрятать себя сюда.
– И я побежал, – закончил Натан.
– С тобой все в порядке? – спросила Дэниз с искренним участием в голосе.
– Думаю, да. У меня болит глаз и заложено ухо, но в остальном все хорошо.
– Как ты думаешь, почему воспитатель хотел убить тебя? – Рассказ Натана звучал невероятно, но Дэниз поверила ему.
– Думаю, он свихнулся. Он был пьян. Взрослые всегда такие, когда напьются.
– Какие взрослые? – закинула удочку Дэниз, почувствовав, что могут всплыть новые подробности. – Твой отец, например?
– Нет, – пылко возразил Натан. – Мой отец был очень хорошим. Он никогда не пил и в жизни никого пальцем не тронул. Он был замечательным человеком.
– Так тебя били в детстве? – спросила Дэниз.
– Я не хочу об этом говорить.
– Почему? Неплохо было бы рассказать людям, через что ты прошел.
– Ерунда. Люди хотят думать, что все семьи похожи на те, которые показывают в рекламе. Если я скажу им, что это не так, они мне просто не поверят. Они могут ругаться, орать на своих детей, бить их, и им все сойдет с рук, если ребенок будет молчать. А если он попробует дать сдачи или убежать, его назовут неисправимым и посадят за решетку.
– Тебя так и посадили? Ты дал сдачи?
Натан вспомнил о драках и избиениях в доме дяди Марка. Может, стоит
– Нет, – наконец ответил Натан. – Я никому не давал сдачи. Я угнал машину.
Дэниз была поражена.
– В свои двенадцать лет ты смог угнать машину?
– Мне тогда было одиннадцать, – в его словах прозвучала нотка гордости.
– Из-за этого ты и попал в Исправительный центр?
– Ага. Только правильнее сказать – в тюрьму.
Неужели я восхищаюсь этим мальчиком, спросила себя Дэниз. Этим убийцей? Его удивительная прямота все же задела какие-то струны ее души. У нее возникло ощущение, что в его деле все сложнее, чем казалось сначала.
– Так чем все дело кончилось? – спросила Дэниз. – Куда ты побежал? Где ты сейчас?
– По-моему, глупо было бы рассказывать вам об этом. – Ему в голову пришла страшная мысль. – Эй, а они не могут обнаружить меня по номеру телефона?
– Нет-нет, – заверила его Дэниз. – Пока действует Первая поправка, никто не может отслеживать звонки.
– Вы уверены?
– Конечно, уверена. Так что ты собираешься делать дальше? Ты же не можешь все время убегать?
– Почему не могу?
– Потому что тебя поймают.
– Выбор у меня небольшой – только сдаться. Но это ведь не лучше, чем если меня поймают?
– Натан, я просто боюсь, что ты можешь пострадать.
– Я тоже. Потому и собираюсь скрываться дальше. А этот парень не дурак.
– Ты делаешь из меня посмешище, Натан, – сказала Дэниз добродушно.
– Нет, вы прекрасно справляетесь со своей работой, – успокоил он ее. – Но теперь вы знаете, как все было на самом деле, правда? Когда я сидел в Центре, я делал все, что от меня требовалось, но меня все равно били. Я подставлял другую щеку, как учил меня отец, но меня били и по ней. Меня попытался убить воспитатель, и я защищался, а те, кто слушает вашу передачу, называют меня убийцей и хотят посадить на электрический стул. Всем им на самом деле… – он словно подавился следующим словом и замолчал.
– Наплевать? – помогла ему Дэниз.
С самого начала разговора Натан чувствовал себя уверенно, но сейчас на него грузом навалились горечь и грусть.
– Да, – прошептал он.
Когда Дэниз услышала это, ее глаза наполнились слезами.
– Тебе страшно, да, малыш?
– Мне пора, – пробормотал он и повесил трубку.
Дэниз подняла глаза на Энрике, ожидая каких-либо указаний, но он молчал.
– Ну что же, – сказала наконец Дэниз, – это было просто захватывающе. Натан, мы искренне желаем тебе удачи. По-моему, ты ее заслужил. Думаю, всем нам нужно время, чтобы прийти в себя. Продолжим после рекламы.