Беги
Шрифт:
Кристина закончила разговор и бросила телефон на стол.
– Простите, девочки, у меня бесконечные разговоры с Франческо. Он всё твердит «побудь в декрете, побудь в декрете», – Кристина закатила глаза, – а у меня там такие интриги, как оставить? – Телефон завибрировал. Она глянула, но не взяла. – Раз-два – и всё, проморгал место. А вы сами знаете, как сложно найти работу, чтобы и коллектив, и бессрочный контракт, и платили хорошо.
– Сколько сейчас Софии? – поинтересовалась Анита.
Кристина прекрасно поняла, почему она задала этот
– Софии полгода, – деловито побарабанила она пальцами по столу, – в ясли отдавать рановато. Мама предлагает за ней присмотреть.
– Они переедут в Милан? – спросила Анита.
– Нет, заберут Софию на неделю, а я буду приезжать на выходных. Пока не пойдёт в детский сад.
Анита опустила глаза – не хотела, чтобы подруга прочла вспышку осуждения. Она вспомнила их разговор через неделю после Кристининых родов – ничего не поменялось, как она надеялась.
«Постарайся насладиться материнством, – говорила Анита Кристине, – это же уникальный для женщины момент. Постарайся замедлиться. Посвяти это время себе и ей».
«Что значит наслаждаться материнством? Сидеть целый день и любоваться ребёнком? Я не могу так», – ответила тогда Кристина.
– Ой, там шикарно! – Кристина отпила глоток вина. – На озере чистый воздух, просторная вилла с огромным садом и кучей игрушек, там ей точно будет лучше, чем в душной миланской квартире.
– Душная квартира с двумя ванными, гардеробной, террасой на крыше и видом на весь Милан, ну-ну, – улыбнулась Снежана.
– Я не представляю, как это – не видеть собственного ребёнка целую неделю, для меня это непонятно, – сказала Анита.
Она подумала о своих и на мгновение задумалась: нормально ли, что она целыми днями скучает по детям, которых через пару часов сможет забрать из школы и садика?
Кристина замолчала. Она тоже много чего себе не представляла. Например, как можно жить с человеком, мнение которого по любому, самому незначительному поводу отличается от твоего.
– Ну, знаешь, мне тоже многое непонятно, но не будем об этом… и вообще, я пока ничего не решила.
Кристина сделала ещё один глоток вина – это был уже второй бокал.
«Разве она не кормит грудью?» – пронеслось в голове у Аниты.
– Девочки, главное, чтобы каждая из нас была счастлива, – философски заявила Снежана. – Если Кристине комфортно, чтобы за дочкой присматривала мама, то на здоровье. Если Анита уверена, что дыхание маткой поможет отношениям с мужем… – Снежана осеклась.
Анита миролюбиво улыбнулась:
– Да, уверена! Ты бы сама попробовала. Мне кажется, тебе тоже… – Анита резко замолчала. – Ну, сама понимаешь.
Обычно молочное лицо Снежаны пошло красными пятнами.
– Мне ни к чему, – фыркнула она.
Кристина тайных намёков Аниты не уловила: у неё в очередной раз зазвонил телефон.
– Девочки, простите, мне надо бежать, приехал важный клиент.
Одной рукой Кристина держала телефон, второй надевала пальто. Подскочивший официант помог ей натянуть рукав.
–
Кристина помахала рукой хозяину Риккардо и выпорхнула из кафе.
Снежана замерла, уставившись в точку на стене. Анита дотронулась до её руки:
– Не переживай, Кристина просто ляпнула, не думаю, что она догадывается.
Официант, направляющийся с блюдом лазаньи к соседнему столику, повернул голову в сторону Снежаны и улыбнулся самой доброй и искренней улыбкой из всех, что были в его арсенале.
Снежана сделала вид, что не заметила улыбку, и раздражённо вздохнула:
– И сколько можно улыбаться? Это утомительно, в конце концов.
– Ну нравишься ты ему, – засмеялась Анита. – Снежана, а ты не думала, что есть связь между тем, что ты постоянно ищешь мужчин старше себя, и тем, что росла без отца? На последнем занятии йогиня сказала, что тот, кого мы выбираем для отношений, является отражением наших отношений с родителями в детстве.
– Бо, как говорят итальянцы, – не думала об этом.
Анита возвращалась домой, и в голове крутились слова йогини:
«Ты не думаешь, что есть связь между твоим детством и отношениями с Бруно?»
Она помотала головой, мысленно отвечая йогине. То, что случилось с мамой, здесь совсем ни при чём.
4
В девять утра Галя стояла перед стеклянной витриной с надписью Casa immobiliare («Агентство недвижимости»). Из витрины на неё смотрела уставшая сутулая фигура. Синяки под глазами, помятое лицо. Когда она успела так постареть?
Тучный мужчина с запотевшими очками предложил стакан воды и кофе. Галя с благодарностью приняла.
– Наша работа – чистое везение, зарабатываем исключительно на процентах. Не продал дом – не получил денег, – выдал толстяк, прикончив свой кофе в один глоток.
Галя мяла изношенные, словно кем-то погрызенные, ручки кожаной сумки.
– То есть нет какого-то фиссо, гарантированной ставки?
Мужчина хмыкнул:
– Я же говорю: не продал дом – денег не получил.
Галя виновато пожала плечами. Такое ей точно не подходит.
Она вышла, села на трамвай и покатилась по широкой, заполненной платанами аллее. Сквозь кроны деревьев виднелись фасады величественных зданий. В центре города не было простых многоэтажек, вроде тех на окраине, где жила Галя. Росписи, лепнина, прелестные завитушки украшали каждый фасад, выдавая домам абсолютное право называться палаццо. Она всматривалась в ускользающие детали, представляя жителей этих роскошных домов. Интересно, как они выглядят, что едят на ужин, на какую работу ходят и работают ли они в принципе.