Беги
Шрифт:
Весна в Италии приходила всегда незаметно. Можно даже сказать, что весна здесь никогда не заканчивалась. Осень плавно становилась весной, обходя стороной странную итальянскую зиму, совершенно не похожую на «ту, что у нас».
Ещё пара месяцев, и в Милане начнётся невыносимая духота. Можно начинать планировать летние каникулы.
Анита грустно смотрела в окно поезда. Как планировать отпуск с таким настроением? Бруно с того вечера с ней не разговаривал, да она и не пыталась. Анита подпёрла ладонью подбородок. Хотя нет, она, конечно, пыталась, опять была
Летние каникулы… А что, если она просто не поедет никуда? Пусть катится на свою Сицилию, а она наконец-то покажет детей тёте Маше. Внутри заскулила тоска. Прямо сейчас она чувствовала себя настолько одиноко, что к горлу подступил ком, и на секунду ей показалась, что она близка к тому, чтобы расплакаться.
Лето… Сицилия… Она возненавидела её с самого первого семейного отпуска.
* * *
В тесном доме, где когда-то жил Бруно, была всегда открыта входная дверь. Любой родственник, кум, сват, брат мог зайти в любой момент. Вот она сидит полуголая, кормит ребёнка, а каждые полчаса кто-то приходит, садится напротив и начинает её расспрашивать.
– Молока, говоришь, мало? Надо тебе нашу рыбу-меч поесть, там знаешь сколько полезного!
Это советовал дядя Бруно, знающий толк в рыбе. На местном рынке он держал рыбный прилавок и время от времени ходил рыбачить.
Катя плакала, не могла присосаться, грудь болела, Анита пыталась приложить по-другому. Тут дверь хлопнула, зашла сестра Бруно, высокая и здоровая, короткие сиреневые шорты зажевала широкая рыхлая задница. Она кинулась к племяннице:
– Аморе!
Анита накрыла грудь и Катю пелёнкой, мол, простите, но она ест. Сестра-кобылица обиженно надулась: специально же зашла, чтобы взглянуть на племяшку.
Малышка закряхтела, больно сжала сосок. Анита вскрикнула и дёрнулась, пелёнка упала на пол.
– Ты неправильно кормишь, надо по-другому держать.
Анита покраснела и вспотела. Дядя начал делиться с сестрой-кобылицей рецептом рыбы-меча:
– Мяту обязательно надо добавить, ты бы, Анита, записала тоже рецепт.
Анита приложила Катю к другой груди, отлепила потные волосы со лба. Жара стояла такая, что казалось, будто оконные рамы вот-вот расплавятся.
Дочка, причмокивая и посасывая, уснула. Анита ушла в спальню, аккуратно убрала пелёнку и потихоньку опустила малышку в люльку. Дверь спальни тихо скрипнула. Сестра-кобылица. Анита посмотрела на неё круглыми, как две полные луны, глазами, в надежде, что выражение её глаз поможет сестре понять, что не стоит идти сюда прямо сейчас.
– Ой, можно мне на ручки её? – кобылица потянула к Кате руки.
Анита встала перед кроваткой, сжала челюсти:
– Она спит.
Кобылица обиженно вышла, Анита прикрыла за ней дверь и легла на кровать. Вентилятор на потолке ритмично разгонял воздух и создавал видимость свежести.
Анита погрузилась в приятную дрёму. Через полчаса дверь спальни опять скрипнула. Брат мужа пришёл. Громко, не понимая, что ребёнок заснул,
– А где моя племяшечка?
Катя захныкала. Анита рванула к дочке, взяла её на руки и начала укачивать. На крик прибежали сестра, тот родственник и ещё одна тётя.
– Тезоро-о, мы проснулись…
Анита очень хотела спать, изнывала от жары, а ещё ей просто хотелось побыть одной. Никого не слышать.
Родственники ушли только через час.
– Я хочу, чтобы ты закрыл дверь на ключ, и пусть они приходят только по приглашению. – Анита пыталась успокоить Катю, которая весь день разрывалась от плача.
Бруно полулежал на балконе с бутылкой пива. Он громко рыгнул.
– Ты не понимаешь, они видят меня раз в год. Я не могу их прогнать. А ты будь с ними повежливей, сестра на тебя обиделась.
«В последний раз мы здесь», – подумала Анита.
Но они продолжали возвращаться туда каждое лето. Несмотря на то что сердце Аниты всё так же рвалось домой. К тёте Маше.
* * *
Анита зашла в кафе, не поздоровавшись ни с Риккардо, ни с Галей. Она села на обычное место и уставилась в окно.
Галя приняла заказ и села напротив.
– Тебе разве можно сидеть с клиентами? – грустно улыбнулась Анита.
– Нет, – улыбнулась Галя, – я просто хотела сказать тебе спасибо: работа у Кристины очень помогает, ещё за детьми Снежаны хожу. Шью.
Впервые за месяцы знакомства в Галиных глазах Анита заметила искорки радости. Она по-дружески похлопала Галю по руке:
– Ты молодец! Очень рада за тебя.
– Дай бог скоро я буду свободна… – Галя произнесла эти слова быстро и тихо, словно опасаясь, что сглазит.
– Я бы тоже хотела… быть свободной, – грустно вздохнула Анита.
Галя поняла этот вздох, ей ничего не надо было объяснять. Она поднялась и быстро произнесла:
– Всё можно сделать, главное – не молчать, если у тебя проблемы. Об этом надо говорить.
Анита подняла глаза:
– Кому?
Галя огляделась по сторонам:
– Всем. Все должны знать, что у тебя проблемы.
Галя увидела, что зашёл новый клиент, и шёпотом добавила:
– Давай поговорим после обеда? Только не здесь.
30
Анита выбежала из офиса под предлогом «на почту», и они встретились в соседнем кафе через час.
– Чего ты боишься? – спросила Галя в лоб.
Анита задумалась. Почему сразу «боится»? Разве она чего-то боится?
Ну же, Анита, скажи правду, признайся, что с того разговора в школе ты не находишь себе места. Стараешься понять, кто именно так пронзительно скулит внутри тебя и не даёт покоя.
Ты не хочешь, чтобы с твоими детьми произошло то же, что случилось с тобой. Ты не хочешь, чтобы дети остались без тебя, а ты без них.
– Я боюсь потерять детей, – произнесла Анита еле слышно.
Вот, она это сказала. Вынула наружу скулящую тревогу и посмотрела ей в лицо.
Галя ласково посмотрела на Аниту и покачала головой: