Беглая

Голсуорси Джон

которого нашел приступ отчаянной решимости.

Наверное, вы больше меня не любите?

Meйлиз. Что?

Клер (чуть слышно): Потому что... если вы меня любите, я теперь тоже... вас...

Mейлиз (глядит в упор на ее лицо, улыбающееся, взволнованное). Вы... Это правда?

Клер. Я столько о вас думала. Только бы знать, что вы действительно меня любите...

Он обнимает ее и целует в закрытые глаза. Слышно, как в замке поворачивается

ключ; они отходят друг от друга.

Mейлиз. Это миссис Майлер. Дайте квитанцию. Я пошлю за вещами.

Клер

послушно отдает квитанцию и, улыбаясь, медленно идет в смежную комнату. Входит миссис Майлер. Лицо ее загадочнее обычного и ничем не выдает, что она

все слышала.

Эта дама остается здесь, миссис Майлер. Будьте добры, съездите на вокзал за багажом. Деньги есть?

Миссис Майлер. Есть полкроны. (Берет квитанцию, потом невозмутимо.) А на лестнице их сейчас уже двое стоят.

Уходит, и Мейлиз дает волю своей ярости. Подкрадывается к входной двери, бесшумно поворачивает дверную ручку и резко открывает дверь. Ярко освещенные солнцем стоят вплотную друг к другу, о чем-то совещаясь, две

фигуры. Увидев его, они шарахаются от двери.

Мейлиз (с тихим бешенством). Выследили дичь, ищейки? Теперь убирайтесь в свою конуру!

С силой захлопывает дверь.

Занавес

СЦЕНА ВТОРАЯ

Еще три месяца спустя. Зимний полдень. Та же комната, в которой появилась некоторая изысканность. На окнах и на дверях висят портьеры, стоит кушетка, книги расставлены по полкам. На камине в маленьких вазах - фиалки, хризантемы. Mейлиз сидит, съежившись в кресле, подвинутом к огню, с листом бумаги на коленях, с пером в руке. У него какой-то серый, усталый вид. Вокруг его кресла прежний хаос. За столом, который стоит теперь ближе к окну, Клер печатает на машинке. Кончив, складывает листы, что-то отмечает на

карточке и подсчитывает.

Клер. Кеннет, с тем, что мне сегодня заплатят, я за три месяца заработала два фунта семнадцать шиллингов да тебе еще сэкономила три фунта. Если считать, что я печатаю тысячу четыреста слов в час, то выйдет, что я работаю всего час в день. Неужели ты не можешь достать мне еще работы?

Мейлиз поднимает руку с пером и опять опускает ее. Клер надевает чехол на машинку, перетягивает ее ремнем.

Клер. Ну, я уложилась. Уложить и твои вещи? (Мейлиз кивает.) У нас не хватит денег, чтобы побыть на море больше трех дней?

Мейлиз качает головой.

Клер (подходит к нему). Ты не спал эту ночь?

Мейлиз. Спал.

Клер. Голова болит? (Мейлиз кивает.) Послезавтра в это время суд кончится и все будет позади... Ты за меня беспокоишься? А я, если бы не бедный мой отец, нисколько бы не беспокоилась.

Мейлиз поднимается с кресла и начинает ходить взад-вперед.

Клер. Кеннет, как ты думаешь, почему он не предъявил к тебе иска о возмещении ущерба? Он же говорил тогда... (Бросает на него быстрый взгляд.) А он действительно не подавал на тебя в суд?

Мейлиз. Подавал.

Клер. Но ты же говорил...

Мейлиз. Я сказал тебе неправду.

Клер. Зачем?

Мейлиз (пожав плечами). Теперь-то уж, во всяком случае, незачем больше лгать. Завтра ты бы все равно

узнала.

Клер. Во сколько ж он оценил меня?

Mейлиз. Иск предъявлен на две тысячи фунтов. (Злобно.) Он положит их в банк на твое имя. (Смеется.) Ловко! Одним ударом уничтожит противника, отомстит за свою попранную "честь" и завоюет славу великодушного человека.

Клер. У тебя нет возможности заплатить?

Mейлиз. Все равно, что пытаться выжать воду из камня.

Клер. Может, занять у кого-нибудь?

Mейлиз. Мне не раздобыть даже сумму, нужную на покрытие судебных издержек.

Клер. Они объявят тебя банкротом? (Мейлиз кивает.) Но твои доходы ведь не перестанут поступать? (Мейлиз усмехается.) Сколько тебе платят, Кеннет?. В газете тебе должны 150 фунтов. А еще?

Мейлиз. Спустил пять книг за сорок фунтов.

Клер. Ну, а еще? Скажи мне.

Мейлиз. Ну, еще фунтов пятьдесят - сто наберется в год. Предоставь мне, дитя, самому выпутаться.

Клер горестно смотрит на него и быстро идет в смежную комнату. Мейлиз садится опять в кресло, берет перо. Лист бумаги перед ним совершенно чист.

Мейлиз (стиснув голову руками). Какой-то чад в голове. (Бросает перо и уходит в комнату налево.)

Клер возвращается с кожаным футляром в руке, кладет его на стол, где стоит машинка. Входит Mейлиз в сопровождении миссис Майлер. На ней ее соломенная

шляпка и в руках его пальто.

Миссис Майлер. Пальто наденьте. Ужасный ветер.

Мейлиз надевает пальто.

Клер. Куда ты?

Мейлиз. В редакцию.

Едва за ним закрывается дверь, миссис Майлер подходит к Клер, держа в руках

початую склянку с красной этикеткой.

Миссис Майлер. Вот что он принимает (делает движение, будто пьет), чтобы заснуть.

Клер (читает этикетку). Где это стояло?

Миссис Майлер. В ванной комнате, в шкапчике. У него там всякий хлам. Я искала его подвязки.

Клер. Дайте сюда.

Миссис Майлер. Склянка неполная: видно, он уже принимал эти капли. Спать-то ведь надо.

Клер. Дайте сюда.

Миссис Майлер отдает склянку. Клер вынимает пробку, нюхает, потом пробует с

пальца на вкус. Миссис Маклер крутит жгутом уголок фартука.

Миссис Майлер. Я все собиралась поговорить с вами по душам. Ваш переезд не принес ему добра.

Клер. Не надо об этом.

Миссис Майлер. Мне и самой бы не хотелось говорить. Но тут этот ваш развод в суде, и то, что он бережет вас, потому не курит больше, не пьет свой кларет, только он совсем перестал спать и глотает это снадобье... А теперь еще и эта новая напасть. Иногда смотрю на него, как он держится за голову, словно она у него сейчас лопнет. (Замечает, что Клер вздрогнула от боли, и продолжает с подобием сострадания на своем неподвижном лице.) Я знаю, вы его любите, и я ничего против вас не имею, вы ничем мне не мешаете... Но я пробыла с ним восемь лет, мы привыкли друг к другу, и не могу я смотреть на то, что с ним делается, ну просто не могу... (Неожиданно всхлипывает, и тут же опять лицо ее принимает каменное выражение.)