БЕГЛЕЦ

Крылов Денис

Помню, что руку вытаскивать было больно и сложно.

Помню как пнул его ногой со злостью.

Как продирался обратно сквозь ельник. Как упал в изнеможении рядом с Ингой.

Потом провал.

А потом увидел рядом ее лицо и испугался.

ГЛАВА 5. ПРОСВЕТЛЕНИЕ.

Подпрыгнуть я не мог, но немного откатился, увидев лицо Инги так близко около своего. У Инги вытянулось лицо, но она совладала с собой.

– Ты чего? – она не делала резких движений, боясь меня

спугнуть, и вдруг её взгляд упал на мою руку, – что с твоей рукой, – все ее нелепые страхи насчет меня, тут же улетучились, и она кинулась ко мне, как фронтовая медсестра.

– Бандитская пуля, – вяло пошутил я, вспомнив старый фильм, но Инга меня не поняла, посмотрев как на умалишенного.

– Какая к черту бандитская пуля? – Инга нахмурила брови, и вопросительно посмотрела на меня, я устало улыбнулся, – что произошло, от куда эти … , – она запнулась не подобрав слова.

– Волк, – устало выдохнул я, говорить мне совершено не хотелось. Но Ингу, видимо, эта ситуация совершенно не устраивала, потому что она завалила меня вопросами.

– Какой волк? Где? Что он тебе сделал? – последний вопрос так себе, поскольку невооруженным взглядом видно, что он мне сделал. Она аккуратно отодвинула лохмотья куртки, чтобы осмотреть мои раны.

– Волк, большой, серый, злой – начал я отвечать на её вопросы по порядку, – где-то метрах в трехстах отсюда, в лесу, – она подняла на меня свои красивые глаза, а я смотрел на губы, они приготовились принять плаксивую форму, и я понял, что сейчас из этого прекрасного молоденького рта, вылетят еще несколько штук разных вопросов, поэтому предупреждая их, продолжил, – напал сволочь на меня сзади, но я, к счастью, вышел победителем, хотя, честно говоря, сам не пойму как, так что волк дохлый, и сейчас опасности не представляет.

Она заплакала и начала целовать моё лицо. На миг показалось, что лучшего обезболивающего я не знаю, хотел сказать «не останавливайся пожалуйста», но Инга, увлекшись эмоциями, задела мою руку и всё. Я вскрикнул.

– Прости, прости, – она вновь начала целовать меня.

– По… по… погоди, – она прекратила свое сладкое врачевание, – думаю жить буду. Надо только подорожника набрать, да к ранкам приложить, – я поднял на неё улыбающийся взгляд и осекся, с лицом у Инги происходило что-то непонятное, по всей видимости она не знала как реагировать на мои слова.

С одной стороны вроде и смешно, глубокие раны вылечить подорожником весьма сомнительно. С другой стороны иных лекарств, вроде как, у нас нет и это превращает мою шутку, не просто в дурацкую, а поистине в идиотскую, потому что если я подхвачу сейчас заражение крови, блин, вот же, «подхвачу», можно ли подхватить заражение крови, проснулся во мне журналюга со стажем, но я запихал его подальше в угол, и вернулся к размышлениям.

Так вот, если вдруг заражение крови или какая другая зараза, мне крышка или по-русски пи***ц. Я и двух недель не проживу здесь. Кстати, а где здесь или точнее когда?

– Инга

прости за тупую шутку, – примирительно сказал я и, смотрю, её отпускает, лицо разгладилось, улыбки еще нет, но уже выглядит спокойней, осмысливает, – но сейчас меня волнует один очень насущный вопрос. Пока ты спала, – я поднял левую руку, видя что она хочет мне что-то сказать, останавливая ее словесный поток, – я тут размышлял на досуге, – и я кивнул на свои художества, сделанные ножом, Инга взглянула в сторону вырезанного куска травы, и вновь обратила свое внимание на меня, – цифры на среднем табло, что они значат?

– Это временной интервал, – она ответила без паузы, – и я, не спала, это был плановый анабиоз для адаптации в новой пространственно-временной среде, слушай, а это ты вытащил меня из машины?

– Нет, мы тут валялись вдвоем на земле, – тут уж была моя очередь делать большие глаза, – я просто подумал ты вырубилась от скачка во времени.

– Как валялись на земле,– она как-будто не верила моим словам, – хочешь сказать машины не было, когда ты очнулся?

– Инга, – я устало вздохнул, – ну, не придумал же я это, я ведь, как ты понимаешь, первый раз… «так» путешествую, на машине, откуда же мне знать как это происходит.

– Ну, обычно приходишь в сознание в машине, и когда ты покидаешь её, через короткое время она просто отправляется назад.

– Ну хорошо, – у меня появилась еще одна интересная мысль, – ну вот ладно я, я не собирался возвращаться, потому что «ехал» домой, а как возвращаются путешественники?

– Черт возьми, а куда мы попали, – до Инги наконец-то дошло, я улыбнулся, – какие там цифры были написаны, я не пойму твои каракули, и как ты их умудрился увидеть, последнее, что я помню, цифры погасли, – видимо только к этому моменту Инга вспомнила обстоятельства нашего прыжка сквозь время.

– Нет, потом они вновь появились и я их записал, там, – я указал рукой на свои «каракули», – по памяти.

Инга наклонилась к моим «записям», внимательно их изучая.

– Нет, – это что, паника в ее голосе, – этого не может быть, ты уверен, что ты не ошибся? – она повернулась ко мне и я прочитал в ее глазах тревогу, именно тревогу, паники там не было, вот ведь интересно, что за женщина такая? Ничего не понимает или ничего не боится?

– Я ни в чем не уверен, – я поморщился, пытаясь поменять позу, один бок уже совсем затек.

– Ты понимаешь что это значит? – она посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах пляшущие огоньки непонятного, то ли веселья, то ли безумия, – ладно, какие выводы ты сделал самостоятельно?

– Ну, я посчитал, что цифры отражают минуты, часы, дни, месяцы, годы, столетия и… наверное тысячелетия, хотя на тысячелетиях там нули.

– Ха, – она смотрела прямо в глаза, – обычно и на столетиях цифра не выше десятки, понимаешь, нет? Дальше десятого века никто не путешествовал в прошлое.

– Почему? – я тупо уставился на неё.