Беглец

Макбейн Эд

Она начинала с перчаток, стягивая их, будто вторую кожу. Потом расстегивала воротничок, медленно, словно нехотя снимала пелерину, обнажая округлые плечи и низкое декольте платья, чтобы зрители, затаив дыхание, могли вволю полюбоваться глубокой ложбинкой, разделяющей упругие полушария груди. Синди будто бы случайно забывала о туфлях. Грациозно изогнувшись, она неторопливо расстегивала платье, пуговку за пуговкой, демонстрируя при этом крутой изгиб женственных бедер, а у зрителей перехватывало дух. Полы платья понемногу расходились в стороны, обнажая колени. И вдруг

Синди, словно вспомнив о чем-то, останавливалась, а потом, выгнувшись и приподняв руки, тянулась назад, чтобы добраться до «молнии» на спине.

С гибкостью пантеры она поворачивалась спиной к залу, и зрители, забывая дышать, следили, как медленно, миллиметр за миллиметром, «молния» ползет вниз, а платье раскрывается, как распускается бутон под щедрыми лучами солнца. Ни одного резкого движения, ни единого звука в зале. Все шире и шире становился V-образный вырез, открывая восхищенным взглядам гладкую кожу цвета спелого персика. Девушки за спиной Синди разом накинули на себя платья и теми же медленными, ленивыми движениями принялись натягивать их, расправляя на груди и бедрах упругую ткань, облегавшую их, как вторая кожа.

Синди тянула и тянула за «молнию», пока платье не разошлось почти до самых бедер. В ярких лучах прожектора у нее на бедрах блеснул такой же обруч, какие украшали запястья остальных девушек. Тонюсенькая ленточка лифчика пересекала безупречную спину. Синди грациозно изогнулась, одним быстрым движением успев подхватить платье, которое уже готово было упасть на пол. Один быстрый, почти незаметный взгляд в глубину зала, и она отвернулась, но Джонни готов был руку дать на отсечение, что она его видела.

Он знал, что Синди не могла его не заметить. Он успел уловить мгновенную вспышку в ее темных глазах. Но она тут же исчезла, и лицо девушки стало непроницаемым. Синди вернулась к своему танцу, однако Джонни знал, что она его видела.

Синди грациозно повернулась и спустила декольте вниз, приоткрыв груди, поддерживаемые крошечным кружевным лифчиком, который не столько скрывал, сколько приоткрывал восхитительные округлости. Потом, заведя руки за спину крест-накрест, она потянула платье вверх, через голову, и зал вдруг вздохнул, как один человек, когда тяжелые полушария груди устремились вверх. Неожиданно Синди уронила руки, и платье, блеснув в последний раз, бесшумно, как сверкающий ручеек, стекло по ее телу на пол. Замерцал стягивавший ее талию поясок, а Синди на мгновение замерла. Взгляд ее был прикован к платью, свернувшемуся у ее ног подобно змее, а янтарный свет прожектора заливал ее светом: полногрудую, длинноногую красавицу, в изящных туфельках на высоких каблучках, кроме которых на ней оставался лишь крохотный лифчик да блестящий узкий поясок.

Помедлив немного, она завела руки за спину, и из зала раздался едва слышный щелчок — это она расстегнула застежку. Но в мертвой тишине зала он щелкнул, как удар хлыста. И в то же мгновение уже полностью одетые девушки за ее спиной одинаковым движением протянули руки вверх... а крошечная полоска ткани, кружась, словно осенний лист, упала на пол, обнажив тугие груди Синди. Зал застонал. И

взорвался аплодисментами. Свет на мгновение погас, а когда зажегся снова, эстрада показалась такой же обнаженной, как прекрасная девушка, которая была там еще совсем недавно. Поднялся такой шум, что стены, казалось, вот-вот рухнут.

Странные чувства обуревали Джонни в эту минуту: гордость, потому что аплодировали они не кому-нибудь, а его Синди, и в то же время гнев, гнев на ту безудержную похоть, которую она каждый раз будила в этих людях.

— М-м-м, — промурлыкал Сэндс, словно сытый кот, — ух ты! Вот это да! Лакомый кусочек! Так и съел бы!

— Сэндс, ты, вонючий ублюдок, да я...

— Тихо, тихо, дружище! Ты ведь не хочешь привлечь к себе внимание, верно? Или я чего-то не понимаю?

— Слушай, держи свои грязные лапы подальше от Синди, понял?!

— Понял-то понял, да только трудновато это, приятель, особенно когда она трясет голыми титьками перед всем залом! — ухмыльнулся Сэндс. — Чтоб я сдох, а вон и она! И полностью одета! Ну, не девка, а какой-то чемпион по одеванию-раздеванию!

Он следил, как Синди через весь зал пробиралась к ним. Она не шла, а шествовала, гордо расправив плечи и высоко вскинув голову, словно королева. Сейчас на ней было скромное платье для коктейля. Лицо было серьезным, губы крепко сжаты, и при этом девушка двигалась так грациозно, что от нее невозможно было оторвать глаз.

— Отвали, — буркнул Джонни, обращаясь к Сэндсу.

— Сначала поздороваюсь с Синди, — не двигаясь с места, упрямо заявил тот.

Синди быстро подошла к Джонни. Ее взгляд мгновенно обежал его с головы до ног.

— С тобой все в порядке? — взволнованно выдохнула она.

— Я ранен, — коротко сказал он. И тут же вспомнил о том, что Сэндс в двух шагах. Джонни резко повернулся и заметил, как глаза Сэндса шарят по телу Синди. Руки Джонни непроизвольно сжались в кулаки.

— Привет, Синди, — промурлыкал Сэндс.

— Привет, Хенк, — буркнула она в ответ.

— Отлично танцевала, крошка.

— Спасибо.

— У меня кровь чуть не закипела, ей-богу!

— Убирайся к дьяволу, да поскорее, Сэндс! — рявкнул Джонни.

— Господи, да сию минуту, дружище! Рад услужить. — Сэндс коротко хохотнул и прошмыгнул мимо Синди, рука его незаметно скользнула по ее туго обтянутому платьем бедру.

— Сукин сын! — выругался Джонни.

— Оставь его, Джонни. Ты сказал, ранен? Что с тобой?

— Мне кое-как удалось остановить кровь. Милая, мне надо где-то спрятаться. Я подумал...

Рука Синди незаметно скользнула за ворот платья.

— Вот ключ от моей квартиры. Отправляйся туда, Джонни. Все будет в порядке. Там ты будешь в безопасности.

— А копы? Что они...

— Ничего. Я сказала, что мы поругались.

— Ты не должна была так говорить, милая.

— Но это был единственный возможный выход, Джонни. По крайней мере, можно надеяться, что они оставят меня в покое. Послушай, я не доверяю Хенку. Думаю, тебе лучше поскорее уйти, пока...

— Милая, я не убивал его. Ты ведь это знаешь, правда?