Беглец
Шрифт:
— Знаю, что выгляжу сумасшедшим, но я хочу этого больше всего на свете. Ты понимаешь, Синди?
— Понимаю.
— Синди, на черта тебе этот клуб? Я не хочу, чтобы ты и дальше там работала. Честное слово, не хочу.
— Да, милый, — покорно прошептала она.
Его глаза закрывались сами собой, но Джонни упрямо старался держать их открытыми. Синди стащила с него брюки и натянула одеяло до самого подбородка.
— Синди, ты не поняла. Я не хочу, чтобы ты там работала.
— Потом поговорим,
Скользнув под одеяло, она вытянулась возле него:
— Подними чуть-чуть голову, милый.
Он послушно поднял голову, и она подсунула руку ему под шею. Другой рукой Синди слегка повернула его, и через мгновение он уже уютно устроился в теплой впадинке у нее на плече, чувствуя под щекой ее теплую упругую грудь.
— А теперь спи, — скомандовала Синди. — Спи, Джонни. Вот увидишь — все будет хорошо.
— А если копы...
— Забудь о них. Просто спи, милый. — Синди ласково погладила его по голове.
Джонни чувствовал умиротворяющее тепло ее тела и думал, что вот оно — настоящее счастье.
Он потянулся и поцеловал ее в губы. Ее широко раскрытые глаза приблизились к нему, и Синди крепко поцеловала его в ответ.
Его голова вновь легла к ней на грудь. Она услышала, как через минуту его дыхание стало ровным и спокойным, и поняла, что он провалился в сон. Синди легко поцеловала его в лоб и крепко прижала к себе.
— Похоже, что, того и гляди, выглянет солнце, — пробурчал патрульный.
— Да. Похоже.
Полицейский умирал со скуки. Вызовов не было, а утро выдалось на редкость спокойным. Такое впечатление, что добрая половина обитателей Гарлема все еще спала мирным сном.
— Нет ничего хуже, чем пасмурный день в Гарлеме, — продолжал коп. — Какого черта, сдается мне, в мире вообще нет ничего паскуднее, чем паскудный пасмурный день в этом проклятом Гарлеме! А ты как думаешь?
— Ну... не знаю.
— Вот в этом-то вся и беда, — вздохнул полицейский. — Ничего-то вы, ребята, не знаете.
Он скорчил недовольную мину и облокотился на стойку бара.
— Если бы я жил в Гарлеме, то можешь прозакладывать свою задницу — я бы все знал, что тут и как. Да какого черта, я и так знаю этот проклятый, Богом забытый район лучше, чем все эти черножопые, что живут здесь, хотя сам и не отсюда!
— Может, и так.
— Черт бы тебя подрал! Я знаю, что говорю. Могу с закрытыми глазами найти, где живет каждая черная шлюха в этом вонючем Гарлеме, и отыскать каждый кабак! Знаю, где все их проклятые тиры. А если хочешь, могу перечислить всех и каждого, кто в этом засранном районе сидит на игле! Да и кто толкает им зелье тоже.
Его собеседник с сомнением покачал головой:
— Интересно, если ты все это знаешь, почему бы не взяться и не очистить
— Ну, скажу тебе, ты, видно, совсем желторотик! Похоже, и понятия не имеешь, как мы работаем.
— Ну... сказать по правде, не совсем.
— Вся загвоздка в том, чтобы отыскать их, — охотно принялся объяснять полицейский. — Если ты знаешь, как их найти, то взять их можно в любую минуту. Нагрянуть как гром с ясного неба, и баста. Но штука в том, что если мы накроем, к примеру, одну забегаловку, то все остальные мигом пронюхают и прикроют лавочку. И что тогда прикажешь делать, как по-твоему?
— Эй, а какая разница? То есть я хочу сказать, раз ты знаешь, где они, но сидишь сложа руки, то какая разница, крутят ли они на всю катушку или прикрылись.
— Нет, ты так ничего и не понял, — терпеливо объяснил патрульный. — Это и есть политика, детка.
— Ах вот оно что? Понимаю...
— Ни черта ты не понимаешь! Думаешь, я имел в виду, что они дают нам на лапу? А вот и нет. Просто мы тут, в Гарлеме, действуем другими методами. Это и есть политика. Ну что, въехал?
— Не совсем.
— Господи, да что с тобой толковать, когда ты ни черта не понимаешь! — с досадой проскрипел коп. Он провел пухлой рукой по лицу и выглянул в окно. — Точно, все, как я и сказал. Вон оно, солнышко! Хороший денек!
— А с утра был не очень-то хорош.
— Не важно. Пасмурно, зато тепло. А туман какой — хоть ножом режь. — Патрульный нахмурился. — У тебя нож есть?
— У меня?
— Да, у тебя.
— Забавный вопрос. На черта мне нож?
— Откуда мне знать? А почему у каждого черножопого в этом вонючем Гарлеме в кармане непременно нож? Или бритва?
— Вот уж не знаю. Да еще правда ли это?
— Вот то-то и оно, — подмигнул патрульный. — Живешь в этом вонючем Гарлеме, а сам и не знаешь, что творится у тебя под самым носом! У каждого черножопого в кармане непременно нож.
— А у меня нет.
— Тогда ты исключение, которое только подтверждает правило, — убежденно заявил патрульный.
— Забавно, — усмехнулся его собеседник. — У тебя, похоже, все негры на одно лицо. Прямо какой-то стереотип.
— Что еще за тип?
— Не важно. Не обращай внимания.
Патрульный задумчиво забарабанил пальцами по стойке.
— Слушай, ты и впрямь думаешь, эти ребята... ну, что живут здесь, иной раз ходят без ножей?
— Думаю, некоторые ходят. Но не все.
— Тогда они сумасшедшие! — убежденно заявил патрульный. — Слушай меня, парень. Тут, в Гарлеме, и глазом моргнуть не успеешь, как кто-нибудь воткнет перо тебе в бок! Или ножом порежут, или бритвой, а то и из самодельной пушки голову разнесут, как гнилой арбуз! Так и знай — тут все бывает! Зазеваешься, и конец!