Беглец
Шрифт:
— Лично у меня никогда не было никаких неприятностей.
— Ага, вот так все и говорят, пока им не сунут ножик между ребер! — Патрульный скорбно покивал. — А, чего далеко ходить — вспомни, что случилось с тем паршивым сукиным сыном, как его, Ортегой! Нашелся тут один парень, который, видно, решил, что тот слишком высоко задирает нос. И что дальше? Бах, бах, вынул пушку и разнес ему голову! Пускай, дескать, сидит тихо! Вот так, малыш!
— Ну, скажем так, Луиса я вряд ли бы смог назвать добропорядочным гражданином.
— А тут их вообще нет, этих самых добропорядочных, заруби себе на носу! Слушай,
— Ну знаешь, я не думаю...
— Он, — перебил его патрульный, — считал, что знает все ходы-выходы. Только пуле-то на это глубоко плевать, известное дело — дура! — И сам вдруг расхохотался. — Что ж, ублюдок получил по заслугам. Честное слово, не поверишь, мне даже жаль этого парня, которого они взяли. Ну, того, который прикончил Луиса.
— Они... так они его взяли?
— Само собой! Через пару часов, можно сказать, еще тепленького. Мы тут, в Гарлеме, знаешь, зевать не привыкли, заруби себе это на носу, парень!
— Вот оно что... То есть я хочу сказать, кто бы мог подумать, что они его взяли!
Патрульный горделиво выпятил грудь, словно сам лично повязал убийцу Мексикашки Луиса.
— Говорю же тебе, взяли. Подумаешь, большое дело!
— Жаль-то как! Ну, я хочу сказать, парнишку этого, Джонни Лейна. Знаю я его — вроде нормальный паренек был. Мы даже вроде как дру...
— Какого еще Джонни Лейна? Нет, нет, я вовсе не его имел в виду.
— Но ты же сказал...
— Ты говоришь о парне, который подрался с Луисом пару недель назад, верно? Да, мы, знаешь, вначале тоже решили, что это его рук дело. Оказывается, нет. Его прикончил совсем другой парень. Некто Браун, Чарли Браун. Слышал о таком?
— Нет. Нет, я... то есть ты хочешь сказать, Джонни не убивал Луиса?
— Ага. Словом, прикончил его совсем другой парень. Сказал, что пристрелил ублюдка, потому как тот его не устраивал! Бах, бах, и мексикашке конец! — И дюжий полицейский снова надулся от гордости. — А мы тут его и сцапали! — И вдруг захохотал: — Да, тут такая вышла забавная штука, хочешь послушать?
— Ну?
— Другой парень... ну, этот самый Лейн... слушай, сдается мне, он и знать не знает, что мы взяли убийцу. — Теперь он просто умирал от смеха. — Думает небось, вся полиция города гоняется за ним высунув язык! Ну, разве не смешно?
— Так он даже не знает?! Но... но разве вы не должны...
— Сам узнает рано или поздно, — давясь хохотом, ответил патрульный.
— Но как?! Кто ему скажет?
— Дьявольщина, можешь сам ему сказать, если охота!
— Я?
— Конечно, валяй! На здоровье! — Тучный коп поскреб подбородок. — Ладно, надо все-таки позвонить. Слушай, а денек-то, похоже, будет что надо!
— Да.
— Ладно, пока, дружище. Гляди, чтобы все было путем, идет?
— Конечно, конечно. Большое спасибо.
Патрульный неохотно оторвался от стойки, толкнул дверь и вышел на улицу. Висевший над дверью колокольчик слабо звякнул. Обернувшись, он помахал своему собеседнику и неторопливым шагом направился вниз по улице.
Странное дело — не было ни единого человека в Гарлеме, кроме полицейских, разумеется, который бы знал, что подозрение в убийстве с Джонни Лейна снято.
Мужчина,
Звали его Френки Паркер.
Глава 10
Да, забавный оборот событий, подумал Френки.
Неужели же Джонни и в самом деле не убивал этого ублюдка Луиса, с досадой думал он. Да, похоже, что так... раз уж даже патрульный знает об этом. Это казалось невероятным... но ведь полиция не делает подобных ошибок, тем более когда речь идет об убийстве. Чарли Браун? Он покопался в памяти... черт его знает, кто он такой, этот Браун. По крайней мере, он о таком не слышал. Был, впрочем, один старикашка, который часто заходил сюда опрокинуть рюмочку, но его звали Бернард... Бернард Браун, так что это не тот.
Чарли Браун, Чарли Браун... что ж, эти сведения могут пригодиться.
Очень интересно... значит, Джонни не виноват. Кстати, если верить тому, что тут наболтал этот коп, Джонни даже не знает, что обвинение в убийстве больше не висит над его головой. Френки удивленно пожал плечами.
Все утро его неотвязно преследовало чувство вины. Неужели это случилось только вчера? Да, вчера. Он снова скорчился от стыда, вспомнив затравленный взгляд Джонни, кровь на его рубашке. Ну конечно, раз человек ранен, значит, он непременно вляпался в какую-то грязную историю. Откуда ему было знать, что Джонни ни в чем не виноват? Неужели же он должен был рисковать своей головой, стараясь выручить Джонни? Да он мог быть виновен, как сам дьявол... тем более, что он так и выглядел! Любой бы на его месте решил бы, что он и в самом деле пришил этого грязного мексиканца! Тем более когда он ввалился к нему с располосованной до локтя рукой! Кому, спрашивается, он должен был верить? Своим глазам или тому, что говорил Джонни?!
Слава Богу, хотя бы перевязал ему руку, с чувством благодарности подумал Френки. По крайней мере, он сделал это, хотя рана выглядела ужасно. За все то время, что он работал здесь, он не видел ничего более ужасного.
Господи Боже мой, да ведь тут нужен доктор!
Мысли эти весь день неотвязно преследовали его. Френки понимал, что такой порез — скверная штука. Слава Богу, он на своем веку повидал немало ран, чтобы разбираться в таких вещах. И он знал, что без помощи врача Джонни не обойтись. Особенно теперь, когда нет никаких причин, почему бы ему не обратиться к врачу. Никаких... кроме одной-единственной. Но именно по этой причине Джонни и не мог обратиться ни к одному доктору в этом проклятом городе.
Стало быть, Джонни продолжает считать, что его разыскивают за убийство.
Я должен разыскать его, с раскаянием подумал Френки. Я должен пойти к нему, обязательно должен! Я просто обязан сказать ему, что он чист.
Но я не могу этого сделать...
Во-первых, я не могу оставить аптеку. Конечно, можно было бы отправиться на поиски во время обеденного перерыва, но... не будет ли это глупо? Особенно после того, как я сам накануне, можно сказать, сдал его копам, когда Джонни пришел ко мне за помощью. Нет, я не могу взглянуть ему в глаза, тем более после такого. А потом, ведь я даже не имею понятия, где он теперь может быть.