Беглец
Шрифт:
Авьел приказал:
— Ищите принца! Он должен быть здесь.
В ворота неспешно вошел гнедой жеребец Ллуфа, тащившего за узду белого жеребца. Конь, доставшийся мне от жреца Врона, едва переставлял копыта. Его хребет прогибался под тяжестью ноши — каменной фигуры конюха с перекошенным от страха, навеки застывшим белым лицом с открытым ртом и выпученными глазами. В руке статуи болталась цепь с жреческим диском.
Иерарх оглянулся на Ллуфа. Луана побежала к входу в конюшню, а там — беззащитная девчонка. Горло сдавил спазм. Если вот
"Что стоишь, идиот?" — спохватился я. Подыхать, так с мечом, а не грудой обращенного железа. Боги, как не хотелось умирать! В груди опять полыхал знакомый огненный комок отчаянья, ненависти и гнева, а глаза страшно жгло. Был только один достойный способ избавиться от этой боли и всего остального разом.
— Оглянись, жрец! — позвал я, выпрыгнув из-за угла.
Авьел повернулся и тут же отпрянул с перекошенным лицом. Вскрикнул:
— Убейте его!
Меч в моей руке дернулся вперед, я едва его удержал. Горло жреца чудом уцелело. Неужели Ринхорт жив и как-то чувствует мой клинок? Но оружие тут же повело в сторону, выламывая из руки. Вцепившись в извивающийся, как взбешенная змея, меч, я прошипел:
— Защищайся сам, трус! Вызываю тебя на честный бой.
"Ага, жреца. На честный. Бой. Вот дурак!" — заныло что-то в самых пятках. Уж не душа ли?
Потное лицо Авьела побагровело, губы зашептали что-то беззвучное. Рука скользнула к поясу, нащупывая оружие, и вдруг повисла плетью.
— Кто… ты? — прохрипел он.
— Райтегор. Дай мне свой знак, Гончар, и я не буду убивать тебя.
Меч перестал вырываться. Я протянул к жрецу левую руку, краем глаза заметив, как остолбенело остановились поодаль дарэйли, даже Луана, успевшая подбежать ближе всех. Сейчас вышибет клинок одним взглядом, и… А почему это она с таким непонятным блеском в глазах смотрит на Авьела?
Жрец, дернувшись, замер как парализованный, словно его укусила невидимая Шойна. Его лицо вдруг посинело, выпученные глаза остекленели, колени подломились, и он упал. Мертвый.
Я ничего не понимал. Его никто и пальцем не коснулся! Да и острие лишь оцарапало шею — одна капля вытекла из ранки, не больше. Притворяется? Нащупав жилу на шее иерарха, я проверил: сердце не билось. Выпрямившись и сжав в ладони сорванный жреческий диск, я оглядел освещенный утренним солнцем безмолвный двор, расчерченный глубокой трещиной, поглотившей моего друга. Прости, Ринхорт, пленника взять не удалось.
Дарэйли иерарха, метнувшиеся было к поверженному хозяину, тоже замерли. Лицо Луаны почернело, Ксантис казался земляной грудой с торчавшей из нее рукоятью меча. Ллуф успел спрыгнуть с гнедого и шагнуть, но застыл равнодушной ко всему скульптурой. Шойны нигде не было видно, и это меня беспокоило.
Ржанье, полное смертной муки, вывело меня из оцепенения. Белый жеребец, отпущенный Ллуфом, согнул передние ноги и опрокинулся
Вздрогнув от гулкого звука, я поднял диск над головой.
— Dhara Einne el'lenear, vuar'ra Aardenner. Tier, Llueph. Tier, Luanna. Tier, Ksanntiss. Vuar'ra Aardenner.
Дарэйли дрогнули. Когда их первая растерянность прошла, Луана, кинув на меня благодарный взгляд, рванула к ожившей земляной груде.
— Ксантис!
Ллуф продолжил идти в мою сторону, как ни в чем не бывало.
— Где Ринхорт? — спросил беловолосый, протягивая ко мне руку, а прищуренные глаза дарэйли камня не предвещали ничего хорошего.
Я попятился и показал на трещину, рассекавшую двор.
— Там, под землей.
— Не трогай мальчишку, Ллуф! — яростно крикнула Луана.
Каменный дарэйли опустил руку, перед которой повис щит, вздохнул и улыбнулся — светло и приветливо, как полагается ангелам-хранителям:
— Под землей? Значит, выберется. Спасибо, что освободил нас, принц.
Начинается. Пробурчав привычную отговорку, что нечего приписывать мне несуществующее родство с императором, я потопал к трещине. Чем же ее раскапывать? Ринхорт говорил, что инициированные дарэйли могут долго обходиться без воздуха. И надо еще Шойну поискать.
Луана перехватила меня, показала на раскрытые ворота.
— Тут мы без тебя справимся, принц, а там остались еще трое наших. Их имена Бенх, Тион и Дейя. Схватились с двумя дарэйли сферы Существ. Поспеши, может быть, кто-то еще жив. Мы тебя догоним.
Пробормотав освобождающее заклинание без всякой надежды, что поможет, я схватил первую попавшуюся лошадь под уздцы.
— Скажи, вы не видели в доме девушку с прической из множества косичек, — спросил я Луану, вскакивая в седло. — Или… большую змею?
— Шойну? — догадалась дарэйли. — Нет, не видели.
"Значит, уползла", — подумал я со смешанным чувством облегчения и опасения.
Вылетев за ворота, я понял, почему никто из местных не прибежал на утренний грохот. Хлопали на ветру распахнутые двери домов и калитки в заборах. На дороге валялись вещи, брошенные при поспешном бегстве. Под копытами хрустнула плетеная корзинка. Надрывно мычали забытые в хлевах коровы, блеяли козы, но ни кошек, ни собак не видно — наверняка бежали следом за хозяевами.
С холма, на котором раскинулось селение, хорошо просматривалась местность, и последствия боя пятерых дарэйли, произошедшего поблизости от условного места, где должны были ждать Орлин и Граднир, я увидел издалека. И понял, что дравшиеся на постоялом дворе дарэйли, не сговариваясь, пощадили село, а могли бы разнести все на пару верст вокруг — таких примерно размеров было поле боя за холмом. Точнее, образовавшееся озеро, вокруг которого валялись вырванные с корнями деревья и громоздились насыпи земли и щепок. Если я не слышал звуков этой битвы, то только потому, что почти оглох, когда дрались дарэйли металла.