Беглец
Шрифт:
— Так, — решительно сказал учитель. — Сиди здесь и занимайся, а я пойду узнаю новости о произошедшем. Возможно, снова придется собирать совет...
перемотка
Учитель был в ярости.
— Нет, что же это? — бормотал он, расхаживая по комнате. — Есть такой удивительный шанс получить новую информацию о землях за пределами нашей территории, а эти старые маразматики хотят его лишиться! И что этому Калину пришло в голову, что этот жалкий человечишка — и есть тот самый Убийца из пророчества?... Да это пророчество было написано тысячу лет назад, исполнилось уже поди давно... А такое
Я наблюдал с кресла за метаниями учителя и рискнул прервать его.
— Не расскажите, что там произошло?
— Что произошло, что произошло?... — передразнил меня учитель. — Нарушителя задержали на южной полосе. Судя по всему, он пришел откуда-то со стороны Гномьих гор, из Империи людей. Откуда точно, сложно сказать, ведь там поблизости много деревень раскидано... Сам весь грязный, побитый, видно с дерева упал, и несколько раз... Так вот, нашему глубокоуважаемому старейшине Калиниэлю, да разгонит Светлый его маразм, пришла в голову идея о том, что этот человек и есть Убийца из Книги Пророчеств. И теперь они его собираются принести в дар лесу... Даже не расспросив толком... — он недовольно поморщился. — Ведь можно сначала выведать все, что можно, а затем уже — в дар...
— А почему старейшина решил, что это действительно Убийца? — слыша, что голос учителя переходит в бормотание, спросил я.
Помолчав немного, учитель вздохнул:
— Понимаешь, когда обыскивали его, при нем оказался непонятный предмет, назначение которого определить не удалось и металлическая печать со знаком Смерти. Вот старейшина наш и решил, что зря такую печать никто держать у себя не станет, а значит, этот человек подходит по описанию на Убийцу из пророчества. И поэтому его завтра на рассвете решено принести в дар. Вот так!
Я вспомнил Книгу Пророчеств, которую читал в детстве. Ну, как читал... пролистал немного, потому что никогда не любил тратить время на подобную чушь. Так там, насколько я помню, говорилось о каком-то чужаке, что придет издалека и своим появлением принесет много смертей народу эльфов, за что и будет прозван Убийцей. Неужели это тот самый? Но почему же он тогда так просто дал себя захватить? Почему сразу не начал убивать?
Учитель, пока я вспоминал пророчество, тоже размышлял, бормоча себе под нос. Внезапно он остановился.
— Знаешь, — с блеском в глазах воскликнул он. — А ведь человека сейчас заперли в камере и никого, кроме стражника рядом с ним нет! У нас есть целая ночь впереди, чтобы с ним побеседовать. А утром пускай его старейшины приносят, куда и кому захотят!
Учитель потер руки в предвкушении и продолжил размышлять вслух:
— И стражник там сегодня вроде бы должен стоять тебе знакомый... Да, по очередности, сегодня как раз обязанность Нима. Ты ведь сможешь с ним договориться? — хитро посмотрел на меня учитель.
Я смог только кивнуть и постараться, чтобы кончики ушей не начали краснеть. Неприятная история с ним вышла, даже вспоминать стыдно. Несколько месяцев назад, на одной из встреч со старейшиной Лумом, на которой он рассказывал молодым эльфам о древних расах, а мы все делали вид, что внимательно слушаем, мне в голову пришла интересная идея. Дело в том, что мы с учителем в тот момент только-только
Концентрация получалась у меня с каждым годом все лучше. Вот и тогда, уже через мгновение я мысленно посмотрел по сторонам и направил свое внимание на яркую ауру нашей первой красавицы Ламиэни, гордой и неприступной стервы, которую я даже и не пытался никогда заставить обратить на себя внимание, понимая всю бесполезность таких попыток. Так вот, я, следуя инструкциям в книге, направил слабые потоки магической энергии на нее, сопровождая её сильным эмоциональным посылом и проговаривая про себя: "Лавиниэль — самый лучший эльф... он самый красивый и достойный... никто из нашего народа не может сравниться с ним... Ты полюбишь его...", ну и тому подобную чепуху.
Через несколько минут я позволил себе расслабиться и приоткрыл глаза, внимательно глазея на старейшину, как будто ничего не произошло. Лишь только спустя некоторое время я позволил себе посмотреть на результаты моих трудов. Странно, но стервочка не стремилась показать свое внимание, сидя вдалеке и перешептываясь с подружками. Вздохнув, я отвернулся и понял, что мои усилия пропали зря. А может... я с надеждой опять скосил глаза. Нет, Ламиэнь все так же не обращала на меня внимания, зато кое-что другое заставило меня сильно занервничать. Мой одногодка Ним, которому после моего резкого "осознания" досталась в селении вся слава первого лентяя и бездельника, сидевший недалеко от меня, повернул голову и посмотрел на меня ТАКИМИ глазами...
Весь урок я гадал, что мне теперь сделать, чтобы избежать последствий своего эксперимента. В голову ничего, кроме как идеи повеситься на ближайшем суку, не приходило. А после того, как старейшина Лум решил, что с нас достаточно Ним подошел ко мне... Нет, он, конечно не стал объясняться мне в любви. Традиции эльфийского народа не приемлют любовь между двумя однополыми своими представителями, не то, что у людишек — развлекайся, с кем хочешь, если совесть позволяет. Он просто поклялся мне в вечной дружбе и сказал, что всегда мечтал иметь такого брата, как я.
На это я долго не знал, что ответить, но потом решил, что все же принять его дружбу будет лучше, чем объясняться с учителем по поводу моего поведения. И с тех пор Ним стал всюду таскаться за мной, пытаясь помогать на лесных работах, а на дежурстве стремился устроиться в один отряд вместе со мной, чтобы быть поближе. И хорошо, что хоть дальше этого не заходило, так что я постепенно смирился с его присутствием. Да и над ним все перестали смеяться, когда этот влюбленный, подражая мне, рьяно взялся за учебу и тренировки. Правда, учитель, глядя на мой новоявленный "хвостик", все же что-то заподозрил, но ничего спрашивать у меня напрямую не стал, а только глядел с хитринкой, когда разговор касался моего "братишки".