Беглец
Шрифт:
— И все?
— Все!
— А как же сделать так, чтобы с честью выйти из битвы победительницей и снискать славу на поле сражения? — не унималась гномка.
— А что было в начале? — хитро спросил я.
— В начале чего? — не поняла Алона.
— В начале истории, — подсказал я.
— Ну, злые дяди начали подло убивать защитников...
— Как убивать? — переспросил я.
— Подло.
— Вот ты и ответила на свой вопрос. Если нападающие действуют подло, то уже нет никакой честной битвы, а значит, тот, кто выжил после неё, тот и прав! — заключил я.
— Значит,
— А умирать вообще плохо, — парировал я.
— А сражаться честно плохо?
— Если в тренировочном бою, то хорошо. Если в бою реальном, то там главное, чтобы противники все умерли, а как — честно или нет, это уже не столь важно.
— А добивать безоружного раненого хорошо? — вернулась гномка к началу разговора.
Я только горестно вздохнул, поняв, что тактику нужно менять, иначе гномка четко запишет меня в свои враги, и тихо ответил:
— Я не добивал безоружного, я избавлял его от страданий. И в благодарность за это он поделился со мной ценными сведениями.
— Но безоружного...
— Алона, ты неправильно поняла мысль, которую хотели донести до тебя ваши писатели. Они говорят: умирать без оружия в руках — плохо. А ты не думала, что это относится не к врагам, а к защитникам?
— То есть? — гномка уже сопротивлялась не так сильно.
— Примитивно и на доступном примере объясняю. Писатели хотели сказать, что если в один черный день подлый, но сильный враг нападет на твои земли, то ты не должна трусливо бежать от него, получая смертельный удар в спину, а встать на защиту своего дома и с оружием в руках пусть умереть, но хотя бы попытаться его убить! Понятно?
Гномка молчала, переваривая информацию. Молчал и я, глядя как солнце поднимается все выше, и думая, сколько же времени я бестолково потерял. А нам еще полдня ехать в Зингард.
— Значит, честь, это выдумки?
Так, похоже, что процесс зашел слишком далеко. Я повернулся к Алоне и взял её за плечи. Она не вырывалась, хоть это хорошо.
— Послушай меня, девочка. Я считаю себя подлым и бесчестным существом, но этим горжусь!
Алона в испуге глянула мне в глаза.
— Нет, ты не поняла, я считаю себя таким, потому что МОГУ поступать подло и бесчестно. Это много раз спасало мне жизнь, поэтому я никогда не собираюсь становиться белым и пушистым, как герои из сказок. Но мне приходится действовать так только для того, чтобы выжить, а в остальное время я веду себя культурно и цивилизовано и пытаюсь ладить с окружающими, добром отвечая на добро.
Испуг принцессы сменялся сочувствием. Я опустил руки и отодвинулся. Не хватало еще, чтобы меня жалели!
— Алона, мир — это не сказка, он намного сложнее и в нем нет только черного и белого. Здесь и добро может пользоваться подлыми приемами, а зло в ответ притворяться честным и искренним. Тебе, как будущему послу придется еще многому научиться, а пока запомни одно — есть друзья, враги и остальные. Друзей нужно беречь, врагов нужно бить, а с остальными вести себя по крайней мере прилично, чтобы из них в последствии вышло больше друзей, чем врагов.
Я поднялся.
— А теперь завтракать!
Сходив за мясом, я вернулся на
— Ешь!
Принцесса взяла кусочек и начала медленно жевать. Я жевал быстро, с аппетитом уплетая жирные кусочки.
— Значит без подлости нельзя?
— Нет!... Но ведь очень хочется, правда? Именно для этого и нужны сказки, чтобы хотелось!
— Но ведь есть же кодекс битвы, правила дуэли...
— У нас здесь была не битва и не дуэль. Это просто промелькнула маленькая война, а на войне правило одно — никаких правил, но все для победы. Ты ведь это уже поняла, ведь сама действовала не по правилам? — прищучил я её.
— Это когда?
— Когда выстрелила в спину безоружному колдуну. Отличный выстрел! — похвалил я. — Нет, правда, очень замечательный.
Гномка отложила кусок мяса и понурилась.
— Посмотри на это с другой стороны, — решил помочь ей я. — Ведь этим ты спасла себя от плена, а меня от смерти, значит, поступила правильно! И здесь не может быть никаких сомнений! Знаешь поговорку, о том, что историю пишут победители?
— Нет, — ответила принцесса.
— Значит, она у вас просто не в ходу. Так вот, история всегда покрыта пятнами грязи, подлости, предательства и другой мерзости, но те, кто победил, и в итоге обосновался на вершине власти, всегда записывают произошедшее в книгах, обеляя себя и очерняя проигравших. Кому ведь охота рассказывать, как низко он поступал, взбираясь по трупам на эту вершину? Наоборот, он говорит, что я самый честный и справедливый, а те, кто мне мешали — это и были настоящие подлецы! Так что сейчас мы с тобой победили, а значит будем писать то, что захотим сами! И ты не подло выстрелила в спину безоружному колдуну, а героически спасла меня от неминуемой гибели, завалив подлого гада! Ясно?
— Да, — робко улыбнулась Алона.
— Вот так, уже лучше! — обрадовался я. — Ешь давай, нам скоро ехать!
Глава 15
Дорожные разговоры
Гномка стала жевать, а я, проглотив еще несколько кусков, отправился собирать оружие убитых и складывать в телегу. Упаковывать и связывать его я и не пытался — металлолома набралось столько, что в одиночку я все равно его просто не поднял бы. Попутно я собрал все деньги и драгоценности, а у мага еще и две склянки с какой-то жидкостью. Ни по цвету, ни по запаху я определить её так и не смог, поэтому решил просто выкинуть, ведь использовать это "непонятно что" было нельзя. Размахнувшись, я забросил склянки в кусты и отвернулся.
Это я правильно сделал, потому что из кустов полыхнуло яркой вспышкой, меня подбросило вверх взрывной волной, а по ушам ударил грохот. Пролетев немного по воздуху, я мягко упал на землю и перекатился, гася инерцию и думая, что хорошо еще дерева по пути не попалось, как недавно. Оглянувшись, я увидел, что в кустах зияет большая прореха, в которой бушует пламя.
— Мать вашу! Взрывчатка! — удивился я. — Эх, знать бы...
Посокрушавшись о потере ценного продукта, я огляделся в поисках гномки. Та обнаружилась рядом с каретой.